Я всё ещё тебя люблю, но на душе уже легче…
Я люблю его…
Азура.
глава 47
Дилан
Боль. Сердце горит. Я — трус. Да, трус… Я не удержал её. Я позволил уйти.
И вот — две недели спустя…
После того как Азура уехала, я бросился во всё, лишь бы не думать о ней каждую секунду. Тренировки, бассейн, подготовка к миссии – я словно гнал себя до изнеможения, потому что иначе мысли о ней сожрали бы меня живьём. Когда она была рядом, я не хотел тратить время на что-то ещё, всё принадлежало только нам. А теперь, когда её нет, я будто остался один на один с пустотой внутри.
У нас уже прошло несколько конференций и обсуждений по поводу задания. Вся команда почти готова, кроме Трэва, который сменил работу из-за беременной жены. Остались мелкие детали, которые сейчас решаются. Но есть вероятность, что мы уедем раньше срока. И эта мысль не даёт мне покоя. Если капитан примет решение – всё, обсуждений не будет. Мы отчаливаем, и точка.
И вот что меня действительно пугает: я могу так и не успеть попрощаться с ней. Не увидеть её перед глазами в последний раз, не вдохнуть её запах, не утонуть в её взгляде, не услышать её голос. Эта перспектива ломает меня изнутри. Я знаю, что не смогу сказать ей: «останови меня». Да и она… она никогда не сделает этого. Она всегда думает обо мне прежде, чем о себе. Даже в этом – её любовь сильнее её собственных желаний. Мы так похожи, но одновременно и такие разные.
Мы говорили по телефону, но не столько раз, сколько мне хотелось бы. Я чувствовал, что она постепенно отдаляется. Все её слова о том, что она в порядке, теперь кажутся правдой, но правдой скорее о том, что она делает для себя, а не обо мне. Думаю, после начала работы с психологом и внутренней работы над собой она начала осознавать, зачем живёт, и что ей нужно на самом деле сделать, чтобы наконец-то освободить себя от своего прошлого. И, как я понял из наших разговоров, я не вхожу в эти планы. Либо она решила начать новый этап своей жизни без мыслей обо мне, либо она считает, что так будет лучше для меня. И мне кажется, второй вариант ближе к ней.
Но странно думать так… ведь я сам не даю ей повода сомневаться в моих чувствах. Я ничего ей не сказал. Не сказал, что хочу, чтобы она была рядом, что готов оставить работу – ту самую работу, что была моим убежищем, моей отдушиной последние годы, которая поглощала все мои мысли. Тогда всё, что я делал, было лишь ради неё, ради работы – и ни о чём другом. Я не показал ей, что могу всё оставить ради неё, что готов отпустить прошлое, забыть о своих страхах и сомнениях, чтобы быть рядом. Не сказал, что готов сделать шаг навстречу нам, не отложив свои желания, а ставя её счастье превыше всего. Я не позволил ей увидеть это в себе… и теперь эта несказанность тянет за собой тяжёлую, жгучую боль.
Даже капитан последнее несколько дней, всё время спрашивает меня об одном и том же. Если у меня не изменились планы, я говорю «нет», но мои глаза выдают меня. Я понимаю, что обманываю не только себя, но и капитана. Он это отлично понимает, и после нескольких попыток оставил меня в покое.
Только одна его мысль осталась со мной, как эхом в голове:
"Подумай хорошо, Дил. Я твой капитан, но я и твой друг. Я не хочу, чтобы ты сожалел о чём-либо. Если это твоё окончательное решение по поводу неё – я буду поддерживать тебя и не возмущаться. Но если ты держишься за свои страхи, если ты ещё не изменился и продолжаешь избегать настоящего – я вижу в тебе того парня, который гонялся за мечтами, не думая о последствиях и о том, что мог причинить боль другим."
"Помни, чтобы жить этой работой, тебе не обязательно уплывать так далеко от суши. Есть много способов любить море, океан и всё вокруг, не теряя себя. Я не буду тебя останавливать. Эта миссия многое тебе покажет – о тебе, о том, чего ты на самом деле хочешь. И я надеюсь, что потом для тебя и для неё не будет слишком поздно."
– Ты как? – спрашивает меня мама субботним утром. Я уже какое-то время вернулся домой. Отец ушёл на работу, а мама решила остаться, видимо, чтобы присмотреться ко мне, убедиться, что со мной всё в порядке. Я всю неделю жил как в тумане. Мне казалось, что я делаю всё, чтобы не показывать тревогу, что накопилась во мне за эти дни, но от родителей ничего не скроешь. Особенно от мамы. Её взгляд, полный заботы и лёгкой настороженности, пробивает все мои попытки казаться спокойным.
Хотелось бы говорить с ней откровенно, открыть душу и сказать всё, что накопилось. Но боль от этого слишком велика. Мне тяжело осознавать, что перемены в моей жизни происходят не благодаря моей семье, а из-за Азуры – той, кто ворвалась в неё так стремительно, так внезапно, и теперь, так же стремительно собирается уйти. И это чувство одновременно греет и разрывает меня. Когда вспоминаю, все разговоры с родителями, с братом, или с сёстрами, а том, что мне нужно остепенится, и остаться дома, не срываться сломя головой в омут экстрима, им всегда страшно была, что я в очередной раз уходя на задания по спасения, я не вернусь дамой, они всегда строили в своих головах самые страшные доводы по поводу как я могу умереть и не вернутся дамой. А сейчас, благодаря Азуре, я хочу остепенится, и жить не последним днём! Ха! Это уже звучит безумно! Не будет ли уже слишком всё это?