Зайдя в дом, мы сразу потеряли все остатки терпения – обнялись с жадностью, словно два хищника, не оставляя друг на друге ни клочка одежды, чтобы ничто не мешало нам ощущать друг друга всем телом и сердцем.
Дилан прижал меня к стене, его губы жадно накрыли мои, будто он боялся, что я исчезну прямо сейчас. Я застонала, вцепившись руками в его плечи, а он сильнее прижал меня к себе, не оставляя и миллиметра пространства между нами. Мы целовались так, будто прожили вечность в разлуке – голодно, без передышки, почти отчаянно.
Его пальцы скользили по моей спине, по бёдрам, жадно исследуя каждый изгиб. Я в ответ гладила его лицо, волосы, шею, и снова тянулась к его губам, не в силах насытиться. Дилан поднял меня на руки, и я обвила его ногами, чувствуя, как моё сердце вырывается из груди.
Мы, спотыкаясь о стены и смеясь в промежутках между поцелуями, двинулись по коридору. Каждое прикосновение было как искра, и эта искра разрасталась в пожар. Он нес меня в спальню, не отпуская, целуя мою шею, мои губы, мои плечи. Я стонала от наслаждения, вцепляясь в него сильнее.
Добравшись до кровати, он опустил меня на простыни и тут же накрыл своим телом. В его глазах горела жажда и нежность одновременно, и от этого я потеряла остатки самоконтроля. Мы словно взорвались в одном ритме. Я почувствовала всю его желание, его возбуждение передалось и мне, и я сгорала от нетерпенья, почувствовать его внутри себя, прямо сейчас.
Мы сливались в поцелуях, пока дыхания не стало не хватать. Казалось, что я никогда не смогу насытиться им: его губами, руками, телом. Дилан будто хотел стереть разлуку каждым касанием, а я – заполнить пустоту, которая жила во мне все эти месяцы.
Он целовал меня так жадно, будто пьянел от моих губ, и с каждой секундой его жажда только росла. С хриплым вдохом Дил вошёл в меня до конца, и в тот миг я словно увидела звёзды. Мы дышали в унисон, наши тела будто вспоминали друг друга заново – каждый миллиметр, каждый вздох, каждый рваный выдох.
Привыкнув к ритму, он двигался жадно, страстно, не оставляя мне и шанса спрятать свои чувства. Я принимала каждый толчок целиком, прижимаясь, сливаясь с ним до конца. Наши губы снова и снова находили друг друга, руки скользили по горячей коже, мои ногти оставляли следы на его спине, но он не останавливался.
Каждый его рывок вытаскивал из меня стон, за стоном, и Дил жадно забирал их себе поцелуями. Я скучала по этому огню… скучала так, что теперь сгорала в нём без остатка. Наши тела двигались в одном ритме, не зная границ. Мы тонули друг в друге, не в силах остановиться.
Но постепенно этот огонь начал меняться – становился мягче, глубже. Его толчки в меня замедлились, поцелуи стали нежнее, длиннее. Дилан оторвался на мгновение, посмотрел в мои глаза, и в этом взгляде было всё: любовь, раскаяние, благодарность, и такая преданность, что у меня перехватило дыхание. Мы закричали вместе, захлебнувшись наслаждением, и встретились в одном общем взрыве, который держал нас долго, тянулся вечностью, пока наши тела не дрожали в последнем отклике оргазма. Упав на Диле, он нежно обнял меня и сказал:
– Ты моя… – прошептал он, и его ладонь легла на моё сердце.
– Всегда, – выдохнула я, и слёзы смешались с улыбкой.
Потом всю ночи он целовал меня не жадно, а бережно, будто боялся причинить боль. Каждое прикосновение стало обещанием, каждое слово – клятвой. Мы больше не торопились: наслаждались близостью, наслаждались тем, что наконец нашли друг друга.
И в тот момент я поняла – все наши шесть месяцев боли и разлуки растворились здесь, в этой спальне, в его объятиях. Мир сузился до дыхания, до стука сердец, до шёпота любви, который мы повторяли друг другу снова и снова, пока не растворились в этой бесконечной нежности.
Утром я проснулась от того, что лучи солнца мягко касались моего лица. Сначала я не поняла, где нахожусь, но потом почувствовала его дыхание рядом. Дилан спал, прижавшись ко мне, его рука лежала на моей талии, как будто даже во сне он боялся отпустить.
Я улыбнулась. Сердце билось спокойно и уверенно, не так, как все эти месяцы тревог и одиночества. Я повернулась к нему лицом и увидела, каким беззащитным он кажется, когда спит. Его губы чуть дрожали, будто он всё ещё шептал во сне моё имя.
Не удержавшись, я провела пальцами по его волосам, по щеке, и Дилан сразу пошевелился, открыл глаза. Серые, родные, такие близкие.