И тут скрипнула дверь.
– А-а-а-а! Кто здесь?! – я в панике зажмурилась и укрылась отодвинутым в сторону одеялом с головой. – Кто бы ты ни был, не трогай меня!
– Прости, я не хотел тебя пугать, – знакомый голос. Я мгновенно перестаю дышать.
Я знаю этот голос. Чувствую, как внутри всё сжимается, а кожа покрывается мурашками. Осторожно выглядываю из-под одеяла – и вижу его. Дилана. Стоит в дверях, высокий, в домашней пижаме, и… чёрт, почему он даже так выглядит таким сексуальным?
Я мгновенно ныряю обратно под одеяло. Всё. Конец. Я опозорилась окончательно. Пьяная я наверняка либо позвонила, либо написала ему – и вот результат.
Собираюсь с духом, высовываюсь снова. Он всё так же стоит, не двигаясь, и в руке держит стакан воды. Его взгляд – спокойный, но в нём тревога. Даже… вина? Почему он смотрит так, будто это его ошибка?
– Азура, ты в порядке? – его голос звучит мягко и осторожно. – Могу подойти?
Я ощущаю, как щеки вспыхивают, и понимаю, что я только в футболке и нижнего белья, чувствую себя немного голой. Ну и как теперь дышать нормально?
– Конечно… Прости, Дилан, что всё вот так вышло, – слова срываются почти шёпотом.
Он приближается и садится на край кровати. Протягивает мне стакан. Я беру его, пальцы дрожат, и делаю несколько мелких глотков. Вода холодная, спасительная. Но оттого, что он сидит так близко и смотрит на меня своими светлыми глазами, внутри только сильнее всё сжимается.
Он смотрит… слишком нежно. Слишком так, как я не готова.
– Не нужно извиняться, – его голос мягкий, спокойный. – Это я привёз тебя к себе. Твоя одежда уже чистая, она в ванной. Если захочешь принять душ – он в твоём распоряжении. И я приготовил завтрак… вдруг захочешь перекусить.
Какой же он заботливый. Я не привыкла к такому.
– Дилан… скажи…
– Можно просто Дил, – он усмехнулся уголками губ. – Ночью ты меня именно так и называла.
Боже, ну вот и всё. Я точно вела себя как пятнадцатилетняя безмозглая девчонка. Мне почти тридцать, а я устроила такой цирк! Никогда больше не пить…
– Прости, Дил… Скажи… мы вчера… ну… – я закрываю лицо руками, щеки горят огнём. – Занимались этим? - когда я это стала такой стеснительной?
Он слегка склонил голову, его глаза зацепили меня так, что дыхание сбилось.
– Ты имеешь в виду… был ли у нас секс?
Чёрт! От этих слов мне стало ещё хуже. Если он спрашивает так прямо, значит, что-то всё же было…
– Да… это я и имела в виду.
– Нет, Азура. Между нами не было секса. – но его взгляд… его взгляд говорил, что вчерашняя ночь всё же оставила след.
– Тогда почему на мне твоя футболка? – я прикусила губу. – Нет, не отвечай. – Я махнула рукой и села ровнее. – Просто знай: даже если бы что-то было… я не была бы против. Ты… слишком красивый. И сексуальный. Так что… не думай обо мне плохо.
– Спасибо, Азура, – он улыбнулся чуть теплее. – Давай так: ты примешь душ, а потом мы выпьем кофе и позавтракаем.
– Хорошо. – он поднялся с кровати и направился к двери. И тут я, сама, не понимая зачем, схватила его за рукав пижамы.
– Дил… спасибо. За то, что помог. Что пришёл в клуб. Что забрал меня… даже если мы почти не знакомы. А мои подруги? Они в порядке?
Он снова сел рядом, и его улыбка была такой спокойной, что тревога во мне отступила.
– С ними всё хорошо. Когда я пришёл, помог им дозвониться парням. Те приехали и забрали своих девушек. Только одна подруга сначала не хотела оставлять тебя одну, я дал её парню свой номер, пообещал, что с тобой ничего не случится. Потом и она ушла. А домой я тебя не отвёз… потому что ты сама не захотела. Сказала, что не хочешь, чтобы родители видели тебя в таком состоянии.
Да, похоже, это Сид. Всё так в её стиле… И чёрт, что же я ещё успела натворить вчера?!
– Спасибо, Дил, – тихо сказала я и отпустила его рукав.
Он вышел, оставив после себя тепло и лёгкий запах моря.
Я поднялась с постели, ноги чуть подгибались, но всё же дошла до двери, ведущей в ванную. Маленькая комната встретила меня зеркалом и сложенной одеждой на стуле у душа. Бережно. «Какой же он мужчина…» – мелькнула мысль.
Я подошла к зеркалу и остановилась, будто врезалась в собственное отражение. На губах – прикусы, горячие следы вчерашней жадности. На шее – алые отметины, словно чья-то память о ночи, которую я пыталась забыть.
И тут же вспыхнули воспоминания – фрагменты, дыхание, руки, мой собственный смех, превращающийся в шёпот.
Сердце ударилось о рёбра, как пойманная птица...
Неужели это сделала я?
Я – та, что всегда убегает от чувств, – вчера будто сама сожгла все мосты.