После уроков директор меня вызвал. Я объяснила, что плохо себя чувствую и поэтому опоздала. Он выслушал меня спокойно, без упрёков, и пожелал скорейшего выздоровления. Сердце чуть успокоилось, немного улыбнулась – словно с плеч упала тяжесть. Тихо ушла из кабинета, ощущая усталость и лёгкое облегчение одновременно.
Всю неделю Синдия замечала, что со мной что-то не так, и пыталась поддерживать меня, как могла. Она приходила несколько раз, приносила тепло и заботу, но как только я оставалась одна, отчаяние накрывало снова, не оставляя сил. Сердце сжималось, а мысли шептали: «Ты сама всё портишь… ты дура…» Каждое мгновение одиночества казалось мне наказанием за неспособность быть сильной.
После школы я села у берега реки, наблюдала, как вода течёт в ручей и уходит вдаль. Хотелось быть, как эта вода – раствориться за горизонтом и исчезнуть. Моя тень расплывалась на поверхности, и в собственных глазах я не могла разглядеть ни капли жизни. Как я дошла до этого? В начале учебного года думала, что всё изменится, что смогу победить свои страхи, а теперь понимаю: сил, наверное, не хватит. Нужно было хоть на короткое время забыться, иначе выходные я просто не переживу.
Я зашла в ближайший бар. На часах было почти девять вечера, и сегодня я снова задержалась после школы. Заказала пиво, пыталась как-то отвлечься на музыку, что играла в баре, но лёгкая музыка осталась для меня фоном – мысли затягивали куда глубже. Вдруг на экране телефона замигало сообщение от Синдий. Ответила, стараясь удержать себя от полного погружения в отчаяние, но мысли всё равно разрывали меня изнутри, словно невидимые руки.
Синдия: Ты как?
Я: Всё порядке.
Синдия: Не ври мне, я знаю, что не всё так просто.
Я: Прости…
Синдия: За что извиняешься?
Я: Не знаю… Сид, мне тяжело. Я ничего не хочу.
Синдия: Что ты говоришь! Азура никогда так не говори! Если бы твои родители это услышали… они бы расстроились. Даже если ты не ищешь себе счастья, думай хотя бы о них, пожалуйста!
Я: Прости, Сид… я просто устала. Всё будет хорошо, обещаю.
Синдия: Надеюсь… Знай, я рядом с тобой. И не только я. Ты сейчас дома?
Я сделала паузу, не желая раскрывать своё местоположение, чтобы она не волновалась ещё сильнее.
Синдия: Азура, ты где сейчас?
Я: Не дома.
Синдия: И где же?
Я: Бар, в центре.
Синдия: Что?! Бар?! Азура, что ты там делаешь… Чёрт! Я сейчас занята и не смогу к тебе прийти.
Я: Сид, не переживай. Я же не ребёнок. Со мной всё будет хорошо. Даже если мне сейчас отвратно, я не сделаю ничего, о чём потом могла бы пожалеть.
Синдия: Не пей слишком много. Я приду, как только смогу, хорошо?
Я: Не обещаю, но постараюсь.
Другим девочкам я ничего не сказала – мне хватало Сид, которая и так переживала обо мне больше, чем могла жить собственной жизнью. После того как мы с ней поговорили, я закрыла телефон и начала пить пиво, которое уже ждало меня передо мной.
Ко мне пытались клеиться несколько мужчин, но я всех отшивала. Мои глаза видели только одни – серые, глубокие глаза Дилана, которые всю неделю не выходили из моих мыслей. Между глотками я смотрела в окно на прохожих, на безмятежность и обыденность улицы. Я пила не крепкий алкоголь – пиво, лёгкие коктейли, немного виски, но не сильно крепкого.
Случайно посмотрела на телефон – «00:31». В голове взрыв эмоций. Из глаз потекли слёзы, которые я старалась вытереть, но они не прекращались. Миллион «прости» пронеслись в моей голове. Каждый раз, когда что-то случается, прошлое оживает слишком ярко. Родные и подруги всегда помогали, но сейчас их рядом не было, и тревога становилась невыносимой. Я ничего не делала, только разрушала себя.
В полночь ко мне приехала Синдия с парнем. Она присела рядом и, увидев моё заплаканное лицо, испугалась и обняла меня.
– Всё будет хорошо, Зузу. Всё наладится, вот увидишь, – похлопывала меня по спине, пытаясь успокоить.
– Синдия, прошу, не называй меня моим уменьшительным при людях – сказала я, глядя на неё глазами, будто сквозь туман.
– Азура, прости. Ты в порядке? - её голос дрогнул.
– Сид, нет, но будет, – улыбнулась ей чуть-чуть, но, заметив её беспокойство, снова начала тихо плакать.
Синдия пыталась меня успокоить, но у меня не получалось. После ещё одного бокала виски голова закружилась, и мысли запутались. Я стала звать Дилана, хотела увидеть его, просить прощения, сказать, что он стал для меня важен за столь короткое время.