За ними я увидела маму, папу и Аманду – все они смотрели на меня так, будто пытались защитить от всего мира. Подошли к столу, где я сидела, и остановились рядом.
– Почему вы все здесь? Пожалуйста, скажите, что случилось? – голос дрожал, слова почти слиплись. Тело было ватным, но я держалась.
– Дорогая моя, мне так жаль… но нам пора в больницу, – мягко сказала мама, её голос дрожал, а глаза были полны боли.
– Нолан сегодня на работе… он пытался спасти ребёнка из пожара… – начал отец Нолана, но после слова «Нолан» весь мир для меня исчез. Голова закружилась, ноги подкосились, дыхание будто вырвали из лёгких. Сердце, казалось, остановилось, и я почувствовала, как пустота поглощает всё вокруг. Отец схватил меня за руку и плечо, удерживая, чтобы я не рухнула, но в моей груди бушевала буря: крик боли, страх, безысходность.
Я не слышала ни слов родителей, ни шум улицы, ни капли дождя. Всё вокруг растворилось в туманном гуле, в котором слышался только один страшный звук – дрожащий ритм моего сердца. Я кричала, хотя голос был хриплым и ломким. Мама пыталась меня успокоить, шептала слова утешения, но они не достигали меня. Я видела её слёзы, видела дрожь её тела – и это только усиливало моё отчаяние. Перед глазами расстилалась белая пелена, будто сама реальность отвернулась от меня.
Габриель помог отцу удерживать меня, мама схватила сумку, и они осторожно вели меня через дождь. Каждое движение давалось с трудом – ноги не слушались, тело было ватным, будто исчезла любая сила. Слёзы смешались с дождём, холод обжигал кожу, а сердце разрывалось от ужаса и ожидания. Я знала только одно: Нолан где-то там, в больнице, и с ним может быть всё, что угодно.
Я едва слышала голос Габриеля по телефону, но каждая фраза разрывала мне душу:
– Хорошо, я понимаю, доктор. Делайте всё, чтобы спасти ему жизнь.
В этот момент мир снова почернел перед глазами, и я рухнула без сознания. Слышала только крики мамы, отчаянные попытки папы удержать меня, звук шагов вокруг – и ужас, который сжимал грудь так, что казалось, она лопнет.
Очнулась я в больнице, лёжа под капельницей. Голова кружилась, тело дрожало, голос исчез. Мама была рядом, держала мою руку, её глаза красные от слёз. Я еле слышно прошептала:
– Мам…
Она приблизилась ближе, словно хотела защитить меня от всей боли мира:
– Милая, ты очнулась! Я так перепугалась за тебя. Как ты себя чувствуешь?
– У меня… болит горло… – голос едва проходил через комок в груди.
– Ты кричала, даже когда потеряла сознание… – дрожал голос мамы. – Папа и я так переживали… думали, что у тебя приступ…
– Мама… Нолан… что с Ноланом? – голос срывался, слёзы катились потоком, тело дрожало. – Скажи, мама, пожалуйста… - я попыталась встать с кровать, но не сумело, тело было слишком ватным.
– Дорогая, я боюсь… – мама сжала мою руку так крепко, что я почувствовала тепло и боль одновременно, – Боюсь, что после услышанного тебе станет ещё хуже. Не хочу добавлять тебе страданий… прости…
– Прощу… – прошептала я, но слёзы не прекращали течь. Я чувствовала, как внутри разрывается сердце, как каждое мгновение растягивается в вечность. Дрожь не оставляла меня, каждый вдох давался с трудом. Казалось, мир держится только на этих руках мамы, единственной опоре в этот момент полного отчаяния.
Мама замолчала, сжимая мою руку, её глаза полны боли, но и решимости. Она была рядом, и это немного удерживало меня на краю бездны, в которую я вот-вот могла рухнуть. Я впервые поняла, что без Нолана мир теряет смысл, и эта мысль заставляла сердце биться ещё сильнее от страха и отчаяния.
– Зузу, – мама назвала меня так впервые за долгое время, и сердце защемило от боли. – Нолан сегодня утром был на миссии… Горела квартира, команда думала, что дома никого нет, и начали тушить пожар… Нолан услышал плач ребёнка у окна. Без задней мысли, без снаряжения, он влез в огонь…
С каждым её словом моё сердце сжималось, дыхание сбивалось, а тело дрожало так, что казалось, сейчас развалится на части. Я сжала руку мамы, заставляя её продолжать, хотя тело буквально треснуло от напряжения.
– Пока коллеги тушили огонь, а остальные штурмом вошли в квартиру, Нолан держал ребёнка прижатым к себе… – её голос дрожал, а я беззвучно плакала, чувствуя, как мир вокруг исчезает. – Мама ребёнка забыла чайник, вышла в магазин… а пожар уже охватил всё помещение. Нолан спас ребёнка, но… – мама остановилась, её взгляд застывший, она не смела произнести последние слова.
Я уже знала. Сердце замерло, будто кто-то вырвал его наружу. Я не могла дышать, не могла думать. Я хотела закричать, но голос предательски исчез.