– До встречи, мой свет… – прошептала я сквозь рыдания, уже ощущая пустоту, которая разливалась внутри меня. И когда он отстранился, я осталась одна с болью, тишиной и памятью о том, кто был смыслом всей моей жизни.
– Мне пора, медвежонок, я тебя люблю – произнёс он, и его слова звучали как предвестие разлуки. Нолан начал исчезать. Из моего горла вырвался крик, и я хотела поймать его руку, но не смогла. Он в конце ещё раз улыбнулся, и в тот миг всё во мне обрушилось. Он исчез полностью, оставив меня в пустоте.
…
Я стояла у стекла интенсивной терапии, дрожа всем телом, держась за штатив, словно он мог меня удержать от падения в бездну. Нолан лежал на кровати, забинтованный, весь его образ – мучение и слабость. Сердце рвалось на части, дыхание давилось в груди. Я не могла поверить, что это происходит, что мир так жесток к нам. Доктор тихо подошёл ко мне, а глаза его были полны сожаления. Он посмотрел на родителей Нолана и тихо сказал, что пришло время отключить аппараты. Я не слышала слов, всё растворилось в оглушающем крике души, в пустоте, что поглотила меня.
– Нет! – вырвалось из меня, пронзительно, как крик в пустоте. Я бросилась к нему, но стекло остановило меня. – Нолан! Пожалуйста, держись! Я с тобой! Не оставляй меня одну! – я шептала его имя, будто это могло вернуть его, удержать жизнь внутри него.
Мама осторожно пыталась обнять меня, но я оттолкнула её, не желая отпускать хотя бы это мгновение. – Он не уйдёт! – твердило сердце, но разум кричал, что всё кончено. Я опустилась на колени, тело предательски переставало слушаться, но руки всё ещё трясущиеся держались ка перила… если бы я могла, я забрала бы на себя его боль, его страдания, его дыхание. Аппараты загудели, мониторы пищали, и мир вокруг замер. Каждое биение сердца в его теле становилось моим биением, каждый вдох – моей жизнью. И вдруг… тишина. Одна длинная, безжалостная пауза. Мониторы замолчали. Аппараты остановились.
– Нолан… – я выдохнула так тихо, что даже сама себя едва слышала. – Нолан… проснись… – но мир молчал. Его руки, раньше такие сильные и тёплые, теперь были холодными и неподвижными. Его глаза, которые отражали всю жизнь и любовь, были закрыты.
Я окончательно рухнула, уткнувшись лицом в стекло. Закрыв глаза руками, я рыдала и не слышала ничего, кроме собственного горя. – Я не могу без тебя… – шептала я, всё тело дрожало; слёзы лились так, будто могли смыть меня с лица земли.
Почему? Почему это случилось с тобой? Ты не заслужил этого!
Мама, отец, сестра – они стояли вокруг, но я не видела их. Был только он, и пустота, что поглотила меня. Я кричала сквозь слёзы, молилась, проклинала, умоляла: – Возьми меня с собой! Пусть хоть я уйду, но не оставляй меня одну! И когда я поняла, что он действительно ушёл… мир рухнул. Всё, что было светлым, тёплым, живым, исчезло. Сердце замерло, разум затуманился, душа разлетелась на тысячи осколков. Я больше не могла дышать, я больше не могла жить. Только слёзы, холод и безысходная тьма. Я сидела там, прижавшись ко стеклу, ощущая, что часть меня умерла вместе с ним. Всё, чему я верила, всё, что любила, растворилось. И я знала, что уже никогда не буду прежней. Мир стал серым, пустым и чужим, а его любовь — единственным светом, который теперь жил лишь в моих воспоминаниях.
После всего что случилась, я проснулась в своей палате, глаза были влажными и пустыми, словно внутри меня уже не было жизни. С этого момента я существовала, но не жила. Я дала обещание жить дальше. Нолан… ты навсегда останешься в моём сердце, я не забуду ни одной минуты, проведённой с тобой. В тот же день Нолана отключили от аппаратов. Мир потемнел, и я потемнела вместе с ним. Дни стали тёмными, свет скрылся за тяжёлыми тучами скорби в моём сердце и теле. Его кремировали, мы попрощались и отпустили его, а каждый из нас с этой раной на сердце начал жить заново. Каждый по-своему, но с одной общей болью.
Я окончила университет, хотя не была на экзаменах и не защитила диплом. Благодаря наставнику и учителям мне удалось получить аттестат, но это уже не имело значения – я не хотела ничего. С помощью сестры и мамы я уехала в Португалию и провела больше пять месяцев там. Море немного успокаивало, но пустота в сердце оставалась, и ничто не могло её заполнить. Я часто думала о Нолане, о его улыбке, о том, как он смеялся. Я вспоминала каждое мгновение, каждую секунду, проведённую с ним. Он был моим светом, моим спасением, и теперь, когда его не стало, тьма поглощала меня. Каждый вечер, глядя на звёзды, я шептала ему слова любви, надеясь, что он услышит меня, где бы он ни был. Я знала, что должна жить… но как? Как жить, когда часть меня ушла вместе с ним?