— Тебя подвезти?
— Неа, я с Танькой, — покачала головой, — я тебе позвоню через часик, хорошо?
— Хорошо, — Тёмка поцеловал меня, перед тем как отпустить, — только посмей не позвонить!
Помахав рукой, я побежала к парковке. Может, я и холодно к нему отнеслась, но желание его видеть не было. Во мне боролись смутные ощущения: и нестерпимая любовь, и жуткая ненависть. От этого на душе было мерзко. И даже не верится, что через какую-то неделю всё это закончиться. Оборвётся. Мы прекратим общаться, видеться, потом забудем вспоминать друг о друге. В наших жизнях появиться новое имя, которое перечеркнёт старое, подрастём. Потом встретимся, как-нибудь, в старости. Обиды друг другу припомним. Но, с уверенностью я не сообщу об этом, ведь вечной моей любви — больно будет. И я, не сомневаясь, заявлю, что смогу любить его вечность. Жаль, что он не ответит тем же.
«Чувствует моя пятая точка, что где-то мы ошиблись!»- уверенно, задумчиво произнес человечек, разглядывая вновь серы стены головного пространства.
«И где же?»- второму человечку не нравилось всё вокруг.
«Если бы я знал, если бы я знал!»- не смог он найти ответа.
Так, пусть пока человечки разбираются в моей голове, а мне нужно бежать!
В общем, когда я прибежала, подруга стояла около своего авто, нервно взирая на время.
— Не надо слов, — опередила я её, — поехали.
— И чего ты «задержалась»? — подруга завела авто.
— Звери неугомонные на пути попались, — фыркнула я, — вот, и в академии надо ставить знак «осторожно! Дикие звери!»
— Артика что-ли встретила?
— Ага, — я радостно вздохнула.
К больнице мы подъехали, когда до приёма оставалось минуты 4, поэтому перепрыгивая через лесенки, мы спешили к кабинетам. Танька — к кабинету моей мамы, я — к кабинету Надежды Богдановны. Около моего кабинета стояли женщины с большими животиками, поглаживая их. Счастливые.
— Здравствуйте, — выдохнула я, закрывая дверь, когда мне разрешили зайти.
— Привет, Дианка, — поздоровалась полноватая женщина, перебирая бумажки, — сейчас тебя осмотрим, и сегодня тебе ещё анализы сдавать!
— Хорошо, — анализы сдавать я не любила.
— Иди, ложись, — кивнула за шторку, — всё знаешь, чего стоишь.
Я послушно разделась, легла на кушетку, поставила ноги на держатели. Неприятно, однако, но я привыкла за всё это время. Поначалу я стеснялась, а потом привыкла, каждый месяц находиться здесь. Не знаю, почему каждый месяц, но так решила мама с Надеждой Богдановной.
— Диан, — отозвалась женщина, после осмотра. — Сейчас на анализы, через два дня заберёшь.
— Хорошо, до свидания, — я закрыла дверь.
Вздохнув, я отправилась на третий этаж, чтобы сдать анализы. Их я сдавала два раза в год. Осенью и весной.
— Здравствуйте, — опять поздоровалась я.
— Проходи, садись, готовь палец и венку.
Эх, опять с синяком на пол локтя ходить. Печально, печально. Но, что поделаешь, надо так надо.
Анализ был большой, поэтому прокололи два пальца, а затем венку.
— Всё, можешь идти, — женщина улыбнулась.
Придержав ватку на пальце, я вышла из кабинета. Так, теперь к маме, она у меня на четвёрном этаже восседает. Как ни как, хозяйка.
— Привет, мам, — я зашла в кабинет, присаживаясь рядом с мамой.
— Ты голодная? — я кивнула, с утра ничего не ела. — Тогда, держи, — она протянула мне питьевой йогурт.
— Спасибо, — улыбнулась я.
Когда я мирно болтала с мамой и подругой, у меня зазвонил телефон. Посмотрев на экран, я полюбовалась мордочкой Артёмки, и подняла трубку, вспоминая, что обещала ему позвонить.
— Да, Тёмка, — весело ответила я.
— Девочка моя, ты, где сейчас? — на заднем фоне что-то звякнуло.
— У мамы на работе, а что?
— Забрать тебя хотел, — опять что-то брякнула, Арт шикнул.
— У тебя там что? — поинтересовалась я.
— А, узнаешь, так тебя забрать?
— Забирай меня скорей, увози за сто морей, и целуй меня везде, восемнадцать мне уже, — пропела я, — как два года.
— Ну, раз так, то пакуй чемоданы, милая, — засмеялся Лис, под шум.
— А целовать будешь? — захихикала я.
— Буду, ещё как буду!
— Ну, тогда увози, — согласилась я.
— Выходи, я сейчас подъеду, — и отключился.
Перевела взгляд на маму и подругу. Танька хихикала в подушку, мама улыбалась, с интересом смотря на меня.
— И с кем это ты так? — поинтересовалась мама, — кто такой «Тёмочка»?
— Лис, — вздохнула я.
— Лис? — переспросила мама.
— Ага, — подтвердила я.
— Вот, а тогда сказала мне, что вы не встречайтесь.