Пришлось повиноваться. Бросив тоскующий взгляд на кастрюлю с едой, я отошла от плиты и села за стол. А точнее, на коленки к моей персональной лисичке.
— Ну, чего ты как кошка, — улыбнулся Темка, когда я потёрлась головой об его плечо, — ты ж типа лисёнком должна быть.
— Видишь руку? — спросила я.
— Ну, вижу, — хмыкнул Артём, рассматривая ту самую конечность.
— Видишь, кольца нет? — намекнула я.
— Ну-у, — заинтересовался Артем.
— Значит, пока я буду кошкой! — уверенно заявила я.
— Намёк понят, — покачал головой Лис.
— Но не принят, — засмеялась я и слезла с колен, что бы выключить плиту.
Тёмка усмехнулся, но продолжать тему не стал. Да, и мне как-то не хотелось. Поэтому, доварив пельмени, мы спокойно сели трапезничать, обсуждая всякие мелочи, допустим, как поход по магазинам.
— Как, кстати, Лёшка? — поинтересовалась я.
— В себя пришёл, — осторожно начал Арт, — с ним всё в порядке, но Дашку он видеть не хочет. И не то, чтобы он обижен…
— Он не хочет видеть в её глазах жалость, — пробубнила я, взмахнув вилкой.
— Да, — согласился Тёма, — но мне кажется, добром это не кончится.
Я, молча, согласилась. Рано или поздно, но Дарья узнает, что Алексей попал в больницу. Вопрос времени это, или судьбы, кто знает.
Наш разговор плавно перерос на тему того, чем мы планируем заниматься летом.
Тёма честно признался, что собирается уделять время мне и практике на какой-то фирме отца.
Я же отмахнулась, тем, что действительно не знаю, что буду делать летом. Наверное, как пойдёт, так всё и будет.
Под вечер, мы вылезли на крышу, чтобы насладиться свежим воздухом и моим любимым закатом.
Не обошлось и без того, что Артём грозился скинуть меня с крыши, если я не прекращу его щекотать. А я продолжала, рассказывая о том, что люди, которые боятся щекотки — очень ревнивые.
Лис пожал плечами, не соглашаясь, и не отрицая тот факт.
Артём сказал, что «своё» он ревновать не будет. Моё, оно и в Африке моё. А так же он не будет ревновать тех, кого не считает своим. Тут всё понятно. А кого же тогда ревновать?
Как сказал Артем, то того, кто находится между двумя этими баррикадами. Не своё, но и не чужое.
Глава 29
Сегодня экзамен по танцам у танцоров и певцов. А так же, сегодня был день завершения того, ради чего я была с Тёмой. Нет, не так. Ради того, зачем я была нужна Тёме.
Из-за этого Таня сняла свою просьбу, чтобы я пела на её выступлении. Тем более, у нас было время, чтобы сотворить то, к чему мы знатно готовились.
Надеюсь, никто не забыл, что Юля знатно перешла дорогу моей подруге? Славно!
Пробравшись в комнату, где готовились певички, мы пробрались к шкафчику Ахиевой. К слову скажу, что певцы как раз выступали первыми.
Взяв платье, в котором должна была выступать Юля, мы его изрядно подпортили. Был огромный риск попасться кому-нибудь, но тут на помощь неожиданно пришла наша команда из Николетты, Дарьи и Алисы. Что здесь они делали, мы, честно, не знали. Но они быстро согласились нам помочь.
Красное платье нашей милой Юлии было испорченно сильно. Половину блесток Таня безжалостно спалила, а другую оторвала. Так же на платье появились какие-то пятна грязи и кофе. И каким-то образом, декольте и спина на платье сильно увеличились.
Я же решила тоже немного отмстить Юле за то, что она позарилась на брата и Тёму.
В итоге, туфлей она тоже лишилась.
— Всё сделано, теперь можно спокойно спать по ночам, — улыбнулась Таня.
Думаете, что сейчас я скажу, что не замечала в подруге такой злобы? Нетушки! Долматова просто боролась за своё, вот и всё. Поэтому, я спокойно улыбнулась и вышла в зал, чтобы занять своё место.
Настал момент, когда Ахиева должна была выйти на сцену. Мы в предвкушении ждали той секунды, когда же она появится на сцене, а главное — в чём.
Появилась она на сцене в каком-то синем платье, похожее на красное платьице, которое пало в нашей войне. Туфли тоже были в тон, разве каблук был выше. Да, и платье ей было мало.
Вначале всё проходило нормально. Она и рот открывала в такт фанере, и двигалась не так скованно, но в какой-то момент всё это прекратилось.
Почти в конце странной песни фанера перестала играть, а девушка не успела закрыть рот и что-то пробормотала.
Панически взглянув на микрофон, она сослалась на то, что он перестал работать.
Но, многие уже поняли, в чём было дело, а кто не понял — догадывался.
Как позже нам стало известно, какая-то аппаратура просто-напросто перегорела.
Так и раскрылся страшный секрет Юлии, о котором и так знала вся академия.