— Кошка, — меня погладили как кошечку.
— Мяу, — муркнула я, потеревшись о спину парня.
— А, что, — вдруг прозрело Тёму, — а братик у тебя Мартовский кот.
Возникать я не стала, так как знала, что мой Тимофей тот ещё бабник. Всегда было обидно за девочек, которых так кидают! Ранее, я возмущалась, и орала, а если бы со мной так кто-то? На что он тупил взгляд, но продолжал менять девочек.
— Козлик он мартовский, — буркнула я, осматриваясь.
Мы примерно на этаже уже третьем. немного осталось мучиться.
И вот он, долгожданный щелчок лифта и он громко, тяжело, скрипя, открыл двери. Хотела я уже выбежать, но тут, же вспомнила, что вообще-то нахожусь на плече, поэтому по-детски потеребила Тёму за край футболки, призывая к действиям.
— Ты не заметила, что лишаешь меня футболок? — поинтересовался Арт.
— Ой, всё, — фыркнула я с облегчением, — белую могу вернуть, хотя она мне нравится, а вот с чёрной ничего поделать уже не могу.
— Ладно, так уж и быть, носи ты мою футболку.
— Ой, спасибо, что разрешил мне! Я это ведь и без тебя делала.
— Ты ходишь по дому в моей футболке? Мило.
— Да, я хожу по дому в твоей белой, соблазнительной футболке.
— Я хочу узреть описанную тобой картину.
— Может быть, да как-нибудь.
— Увижу я тебя, в столь образе прекрасном.
— И обомлеешь ты, от столь красивого очарования.
— Сбежать, конечно, буду я уже не в силах. Чары сильные твои.
— В моих глазах ты прочитал обиду.
— Теперь я с лёгкостью смогу сбежать.
— А фиг тебе, право руля. По курсу, милый мой, на моё счастье — ЗАГС.
— ООО, ты всё же согласилась сходить в ЗАГС, — хохотнул Арт.
Бабушки около подъезда мило и придирчиво на нас посмотрели, и до нас дошел «тихий» шепот: «Ой, а я всё боялась, что девочка замуж не выйдет. Взбалмошная она, очень. Не каждый вытерпит. А мальчик хороший, сразу видно!».
— Я хороший, — протянул шёпотом Артём.
Тут же захотелось испортить впечатление.
— Помогите… — заорала я, заколотив парня по спине.
Тёма от неожиданного вопля дёрнулся, спустив меня на землю, и посмотрел на меня как на умалишённую.
— Краду… — всего лишь не договорив одной буквы, меня заткнули.
Сначала ладошкой, но я затыкаться не хотела, поэтому тяпнула его палец. Не обратив на это и внимания, Артём заткнул меня по другому, передав пару микробов и туманность в голове. Бабочки внутри быстро замахали крылышками, создавая от них синюю искрящуюся пыль. Разум и мозг опять помахали мне ручкой, а человечки умилились. Сильно так. До потери сознания.
— Поехали, — прервал чудесное мгновенье Лис, и я тут же оказалась в сидячем положении. И когда он успел открыть дверь? Видимо, когда его ручонки тянулись к моей талии.
— Не дал насладиться моментом, — брякнула я, пока Лис не слышал, обходя машину.
— Что будешь бить? — спросила женщина тату-мастер.
— Тимофей, идите сюда, пожалуйста, — громко попросила я, — смотрите, вот эти две, и между лопаток. Сейчас!
— ССС, — шипела я на протяжении уже восьми часов.
Спина немного затекла, шея немного покалывала и пощипывала. Между лопаток всё болело, и хотелось психануть, встать и уйти.
Я уже обзавелась двумя татуировками на шее, и сейчас терпела третью, самую долгую и болезненную.
На левой стороне шеи было маленькое солнышко, а на правой — месяц. Точно так же как и у Тимофея. А теперь, между лопаток мне били две мордочки львов, прислоненных лбами друг к другу. На одном из них — на лбу — было солнышко, а на втором, в том же месте — месяц. У Тимы между лопаток тоже есть татуировка, но в виде близнецов.
Брат спокойно дожидался меня в коридорчике, в промежутках заглядывая и подкидывал обезболивающее. Но, что грело мне душу, это то, что рядом со мной находился Артём! Да, я сама прибывала в небольшом шоке, но ничего не сказала. Даже, на протяжении всех часов не выпускала его руки. Он веселил, отвлекал, в общем, делал всё возможное, чтобы я забывала, что меня пронзают иголочки, вводя краску под кожу. И знаете, мне удалось отвлечься. Прикрыв глаза, сжимая ладонь Лисички, я расслабилась и перестала так относиться к татуировкам. Татуировки — штука красивая, но болезненная. А вот шипеть я не переставала, за что 6 часов назад была прозвана змейкой.