С глубокой выразительностью прочитала я, когда меня озвучили. В зале повисла секундная тишина, а после шквал аплодисментов. Спасибо, спасибо, спасибо! Мне очень приятно, но можно я быстро ретируюсь отсюда.
Сделав пафосный поклон, я спрыгнула со сцены и уселась рядом с Егором.
— Хорошо зачла, — похвалили меня Пьянов.
Я кивнула, и, положив ногу на ногу, старалась успокоиться. Сердце до сих пор бешено стучало, с того момента, как только я вышла на сцену. Хоть я и актриса, но перед выходом на сцену всё равно волнуюсь. Тут больше не страх сцены, а волнение смогу ли я хорошо выступить. А-то, из-за волнения можно позабыть текст.
В общем, пока я справлялась с волнением, на сцену вышла молодая девушка, которая исполняла стих Есенина «Заметался пожар голубой» на певческий лад. И если до этого момента я думала, что хорошо зачитала, то забираю свои слова обратно. Мне даже обидно стало, если честно. Закончив, девушка получила более мощный шквал хлопков.
— Когда всё закончится? — поинтересовалась я. — Мне скучно.
— Чего скучно? — удивился Пьянов. — Нормально всё!
— Мне скучно, — твёрдо, но тихо произнесла я. — Если я уйду, меня, же не заметят?
— Нет, — фыркнул Егор, стараясь как можно быстрее прекратить разговор со мной, чтобы послушать выступление. — Все увлечены концертом.
Эх, обида за обидой. Хотя, мне даже на руку то, что все не увидят, что я смотаюсь отсюда.
Поэтому, подхватив свой рюкзак, я на полусогнутых ногах, отправилась к выходу. Конечно, меня чуть не спалила завуч, от чего мне пришлось резко скрыться за высоким молодым человеком. Но, побег удался.
И неужели, я иду по коридорчику по направлению к нужному кабинету, где у нас должна проходить третья пара — русский язык. В академии тихо и почти безлюдно, так как большая часть студентов в актовом зале или же в пятых-шестых корпусах.
Кабинет русского/литературы находился на втором этаже, почти в конце коридора, где всегда, в любое время года, было очень солнечно. А так как, сейчас май, то солнце плескало вовсю. Весь коридор был залит золотым мерцанием и радужным отблеском. И если на третьем этаже, на котором я сейчас находилась, было несколько людей, то на втором не было никого. Ан нет, в сплетении корпусов, за дверью, доносились голоса. Что же, моё любопытство взяло надо мной верх и я тихо пристроившись, начала подслушивать разговор парней. Жаль, конечно, что из-за двери я их видеть не видела, ладно хоть слышала отлично. Ну, не оторвут же мне за это нос? Может, выгоду извлеку.
— …ещё немного и спор будет выигран, — прислушавшись, я поняла, что голос принадлежит Ярославу.
— Ага, осталось чуть-чуть и крепость так сказать падёт. — Онемела. Голос принадлежал Лису, но был немного недовольный.
— Зачем всё это, а? — Голос был похож на Мишин, но я не уверенна. — И не жалко Ди будет после этого? а Тимофею в глаза нормально будете смотреть? Вы жалкие, пацаны!
— Миха, уймись, — последнее, что я слышала перед тем как сбежать.
В голове всё покрылось туманом, скорее всего пылью, бабочки с плачем уселись обратно в свои баночки, а человечки стояли с открытыми ртами, не веря в только что услышанное.
Спор. Спор. Спор. Спор. Спор. Спор. Спор. Спор. Спор. Спор.
Как так? Дыхание в лёгких перекрыло, а глаза предательски защипало. За что? Дрожащие руки приложила к пылающим щекам, требуя взять себя в руки. Почему я? Тяжело выдохнула, оглядываясь по сторонам. Оказывается, я забрела в туалет.
Неописуемо больно узнать, что человек, которого ты успел полюбить — на тебя поспорил. Я задавалась вопросом, почему он всё это делал? Спасибо, получила ответ. Меня мучила ещё одна мысль: если бы я просто напросто не сбежала с концерта, то осталась бы в неведении. И чтобы тогда? Тогда бы, в тысячу раз было бы больнее.
Отрезвил меня звонок на пару, и я вместе с потоком людей зашла в нужную аудиторию.
Тему я прослушала, и даже не сразу поняла, что меня уже третий раз зовёт Пьянов.
— С тобой что? — спросил он.
— Давление, — соврала я, стараясь унять дрожь во всем теле.
— Мартиной плохо, — громко сказал друг, прерывая лекцию.
— Что с ней? — спросил учитель.
— Она сейчас в обморок упадёт! — вдруг заверещала Лида.
— Егор, отведите Диану к врачу, — посоветовал преподаватель.
Смутно помнила, как Егор довёл меня до кабинета врача и усадил на кушетку, потом он что-то сказал и вышел, пообещав вернуться.
— Давай ручку, — вяло положила руку на стол, откидывая голову назад и закрывая глаза.
Дверь в кабинет открылась, но я не обратила на это внимание. Для меня сейчас никого не было.