Тем временем, погода за окном начала конкретно портиться. Небо затянуло, поднялся ветер. Так и норовит поежиться в этом кресле, обхватив себя ручками. Эх, и почему у меня сейчас нет с собой пледа? И чая горячего. Мечты, мечты!
Ничего не оставалось делать, как доставать наушники и включать музыку. Весёлое настроение как-то не складывалось, поэтому перемотав несколько песен, я с наслаждением прикрыла глаза, погружаясь в мир лирики и музыки.
«…Я закрою тебя от себя, чтобы здесь никто не помешал предпринимать попытки…»- напевали в голове человечки.
«…влюблялись под окнами. Орали, мешали спать, а нам похеру, у нас весна. Ты единственная, кто пронизывал края разорванной души, вечно пьяного сердца…»- шептали другие, сидя, то на полу, то на столе, обхватив руками колени.
«…давай расстанемся в мае…ну как тебе такое? Неужели не больно? Неужели научилась терпеть ты? И уже не боишься, свои губы обветрить?»- тихо пропел куплет один человечек в самом тихом углу мозга, где обычно хранилась…
«…виноваты во всём те минуты, где прикасаются пальцами губы…»- чётко выговорила одна мадам, будто это не относилось к песне.
Дальше песня продолжалась без подпевания в моей голове, ибо человечки не сдерживаясь, рыдали, однако продолжали шептать о каком-то человеке. Следующую песню, которая заиграла далее, я сама тихо произносила. Точнее, как это бывает: я смотрю в окно, шевелю губами под фанеру, и типа в клипе.
«А я стала свободнее, ты мной я вижу, доволен…»- далее всё обрывается, ибо мы же в клипе.
Закапал мелкий дождик, который настроение мне поубавил, но о нём тут, же было забыто, так как на телефон пришло сообщение от Лиса.
«Как поездка в автобусе?»- так и сочилось ехидство.
«А ты от дороги не отвлекайся. Ты же за рулём!»
«Нет, я уже на заднем сидении»
«Ага, с какой-нибудь милой фифой!»
«Нет, не угадала. Ты отлично её заменишь. Я парень верный, вообще-то!»
«Какое благородство с вашей стороны, сир, или лучше милорд, а, или же государь?»
«Если я скажу, ты будешь меня так называть?»
«Конечно!»- нет.
«Тогда, можешь называть меня «хозяин». Будет миленько смотреться, мой раб!»
«Не, не получится! Роман между хозяином и рабом запрещён. Я хозяйка твоего сердца. Вау, хоть сейчас в книгу вписывай. Может мне книгу написать: хозяйка чёрствого сердца.
«Почему чёрствого? Ну, а так, с удовольствием оставлю вам должность быть хозяйкой моего мягкого и доброго сердца!»
«Ну да, мягкого. Органы все мягкие, вроде!»
«Какая у меня кровожадная девочка. С кем я связался?»
«Бойся, бойся, бойся меня!»
«Хомячков не боюсь!»
«У-у, ну ты Лис нарвался! Ничего я ни хомячок!»
«Нет, конечно. Но твои щёчки так и просятся, чтобы их потрепали!»
«Я тебя ударю, если ты так сделаешь!»
«Дотянешься!?»
«Под коленку!»
«Сил хватит?»
«Я тебя зажарю и съем»
«Подавишься»
«Скорее всего, я отравлюсь, чем подавлюсь»
«Не, это же ты ядовитая»
«Гадюки не ядовитые»
«Слушай, а ты заметила, как быстро у нас меняются темы? Я тебя спросил как тебе в автобусе, а сейчас уже обсуждаем, ядовитая ты или нет!»
«А ты с темы не съезжай, милок!»
«девочка моя, ну, злыдня моя миленькая, ну прекрати ругаться!»
«А если не прекращу?»
«значит, я сделаю то, что давно хотел сделать»
«Отшлёпаешь?!»
«Вообще-то, я давно хотел потрепать твори щёчки, но ход твоих мыслей мне нравится!»
«АА, Лис, какой же ты…»
«Договаривай, маленькая, договаривай. Я заинтригован!»
«Ух, слов нет, чтобы объяснить!
«Дак, ты найди»
Только я хотела написать умопомрачительный ответ, как меня оповестили, что деньги на телефоне кончились. Пришлось отправлять Тёмке «жду звонка», сообщив этим, что тю-тю денежка!
Скрашивать оставшиеся часы в поездке я тоже начала с музыки, но потом мне перехотелось сидеть, сложа руки. Тем более что настроение поднялось! Аккуратно перелезаем через Долматову, и мы, я то есть, на свободе. Конечно, я немного пошатывалась, нет, не в том смысле, просто автобус же едет, вот и…
И так, чем же мы вооружимся? И над кем издеваться будем? Так, жертву я себе уже выбрала. Знаете некого Мартина Тимофея Александровича? Я тоже не знаю, поэтому он идеальная жертва!