-Прости. Я не хотела. Я верила тебе. Я пыталась бороться… - всхлипываю.
-Замолчи. Слышишь! Замолчи, Тея! – хватает меня за плечи и трясет.
Поднимает мою голову за подбородок и начинает покрывать мое лицо мелкими поцелуями. В моей груди нет свободного места, все разрывается от боли. За нас. За наше будущее. За нашу любовь.
-Я не оставлю тебя. Ты моя, Принцесса. Значит и ребенок мой, поняла? Посмотри на меня. – поднимаю глаза, смотрю в его бездонные глаза и начинаю ему верить. – Ты не виновата. Главное, что теперь мы вместе. Мы вывезем слышишь? Без тебя я сдохну.
-Так люблю тебя… - утыкаюсь носом в любимую грудь, вдыхаю в себя его запах и немного отпускает – Я не хотела. Он вернулся из командировки злой. Зашел в комнату. Начал кричать, что Беспаловы решили его обмануть, а он не дурак. А потом... А потом я пыталась бороться, но он такой сильный, понимаешь? – поднимаю глаза и вижу в Ваниных заставшие слезы. Сейчас в них плещется буря, желание мстить и убивать.
-Прости меня. Это я виноват. Надо было быть осторожнее. Он за все ответит, за каждую твою слезинку.
Не успеваю ответить, нас прерывает врач.
-У меня плохие новости, молодые люди. Пришли первые анализы крови. Мои опасения подтвердились, с вероятностью восемьдесят процентов у вашего ребенка будет врожденная патология. Нам придётся прервать беременность.
-Нет! – выкрикиваю, вырываюсь из Ваниных объятий, но он еще крепче сжимает мои плечи и прижимает к себе.
Врач устало вздыхает.
-Боюсь, что у нас нет других вариантов. Сколько вы употребляли запрещенные вещества после зачатия, Тея? День, два, неделя? Вы хотите своему ребенку такую жизнь? Аутизм – это меньшее, что его ждет, не говоря уже о развитие мозга.
-Вы врете! Мой ребенок будет жить! Уходите! – это была последняя капля в мою и так пошатанную психику, начинаю рыдать.
-Маленькая моя, ты разрываешь мне сердце… Не плачь. Я что-нибудь обязательно придумаю. Мы сможем увидеть нашего малыша.
Его теплые объятия, невесомые поцелуи в макушку и тихий шепот в ухо о том, как ему было плохо без меня, как любит нас и никогда не оставит заставляют меня успокоится. Я верю ему, он сможет спасти нашего ребенка. Его размеренные укачивания погружают меня в сон, где наконец я обрела спокойствие.
Ваня
Принцесса заснула у меня на руках, а я боюсь даже разжать руки, боюсь, что она снова исчезнет. Мои мысли просто всмятку. Я до сих пор не могу поверить, что внутри нее живет ребенок и этот ребенок не от меня. Но как бы я не винил себя, сейчас уже ничего не исправить. Как бы я хотел, чтобы этот малыш был продолжением меня, нас. Надеюсь, что там девочка и она будет похожа на Тею, тогда я смогу ее полюбить, как и ее маму. А если этот ребенок будет похож на Андронова, смогу ли я принять его и давать свою любовь в полной мере?
Зажмуриваю глаза и считаю до десяти, но ничего не меняется. Мою грудную клетку разрывает от боли и несправедливости. Ведь все должно было быть по-другому. Мы должны были быть другими. Но сука жизнь решила все за нас. Единственное, что понимаю, я никогда не откажусь от своей девочки, сделаю ее самой счастливой. Я без нее не смогу. И я сделаю все для того, чтобы этот ребенок никогда не почувствовал себя чужим и нелюбимым. У нас вся жизнь впереди, еще нарожаем своих.
Потихоньку выбираюсь из объятий Принцессы. Мне надо срочно поговорить с родителями. У мамы много связей в хороших клиниках, да и много раз сталкивалась с беременностью у зависимых, поэтому не раздумывая набираю ее номер и называю адрес больницы.
Мы находимся в кабинете главного врача. Мама с серьезным выражением лица читает историю болезни Теи, часто хмуриться, чем приводит меня в замешательство. Мои нервы натянуты, как канаты. Если бы сейчас я находился на ринге, то с одного удара отправил соперника в нокаут.
-Что там мам? – не выдерживаю эту тишину, она тяжело вздыхает и поднимает глаза.
-Чей это ребенок, Вань?
-Мой. – без колебаний отвечаю, мама прищуривается и всматривается в мои глаза.
-Даже если это мой внук, то я ничего не смогу сделать. Здесь и без медицинского образования все понятно. Вань, пойми. Тея на протяжение двух недель травила себя травкой, в это время формировался плод, ты представляешь, что там могло сформироваться? Вы у ребенка спросили, хочет ли он такой себе судьбы, всю жизнь быть овощем?
-Без вариантов?
-Прости, Вань. Но здесь ничего нельзя сделать. Тем более, что Теи в любом случае надо было пройти лечение до конца. Ремиссия ни о чем не говорит. В ее организме до сих пор следы сильных препаратов. Не факт, что и без травки все бы обошлось.