Я согласилась, ведь держать хлеб, миску и одновременно есть ложкой мне, разумеется, было неудобно.
— А в кувшине сладкий взвар из сушеных яблок, – сказала Бланка, умильно глядя, как я быстро и с аппетитом ем.
— Спасибо тебе, – проглотив очередную ложку мясной насыщенной похлебки, поблагодарила я сестру.
После того, как я съела и похлебку и хлеб, выпила полкувшина взвара, закусывая сдобной булочкой, матушка собрала посуду на поднос.
— Я рада, что аппетит у тебя не пропал, – сказала она. – Я отнесу все это на кухню сама. А вы ложитесь спать. Андреа, не вскакивай спозаранку, выспись. И мы с тобой еще не договорили, так что завтра продолжим разговор. А ты, Бланка, утром поднимешь тихо малышек и выведешь их во двор, поиграешь с ними, пока Андреа не проснется.
— Конечно, мамочка, – закивала согласно Бланка.
Матушка ушла, унося с собой поднос с посудой. А я встала, потушила свечи и легла в кровать к сестрам. Бланка пыталась затеять разговор, но я отговорилась тем, что устала и хочу спать. Сестра повздыхала, ворочаясь, но потом успокоилась и затихла.
Сестры спали, а ко мне сон все никак не шел. Я лежала и вспоминала того, кто назвался Генстом, представляла его красивое лицо и прислушивалась к себе. Но нет, мне не хотелось бежать к айвину, искать его. Сейчас он вызывал у меня, скорее, другие чувства – опасение, что может забрать меня, обиду на него, потому что я простодушно общалась с ним, а он поступил подло – подарил апельсин, видя, что я наивная и приму его подношение, ничего не зная о том, что мне только что рассказала матушка.
Зачем айвинам наши женщины? Матушка не рассказала при сестре, но пообещала, что я узнаю очень скоро об этом. Но у меня были мысли и подозрения на этот счет. Разумеется, и работницы и уж тем более работники, держали язык за зубами и не позволяли в присутствии меня слишком вольных разговоров. Но ведь я не всегда попадалась им сразу на глаза и бывало, что слышала обрывки пересудов, касающиеся отношений между мужчиной и женщиной. Но все же я имела смутное представление об этой стороне жизни.
Женщины айвинов также красивы, как и они сами. Так неужели же айвинов могут притягивать наши женщины, ведь они не так привлекательны как айвинки? Или… дело, все-таки, в другом? Ну не едят же они их, в самом деле? На людоеда Генст не было похож. Хотя… что я знаю о людоедах? А у айвинов есть же чудовища. Может им они скармливают девушек? Ой! Что-то я не о том думаю! Такое было слишком даже для айвинов.
Ладно, оставлю об этом думать, матушка объяснит мне, зачем айвинам нужны наши девушки. А уж потом… буду об этом размышлять.
В памяти опять всплыло лицо айвина. Нет, у меня не было желания видеть его опять, скорее, наоборот, я бы хотела вообще с ним не знакомиться. Если бы можно было вернуться, то я бы всеми силами избежала встречи с тем, кто назвался Генстом.
Но таких красивых мужчин, как он, я в своей пока еще короткой жизни не встречала. Вернее… он еще слишком юн, чтобы называть его мужчиной.
Впрочем… сравнивать мне можно сказать и не с кем. Те мужчины, которые меня окружали, красотой не блистали – у них были коротко стриженые волосы, суровые, обветренные лица, натруженные руки. Даже мой отец выглядел не намного лучше своих работников и вассалов. Да что уж таить, и моему старшему брату, который служил в королевской гвардии и считался симпатичным, тоже далеко до айвина. А у Генста безупречно-белая кожа, ясные глаза, тонкие черты лица, блестящие волнистые волосы длиной до плеч, красивые ладони, изящные длинные пальцы на руках. Он казался пришельцем из другого мира.
Впрочем… почему же казался? Он и есть пришелец. Но вот откуда появились айвины, никому, насколько я знаю, точно не известно.
Почти двадцать два года назад айвины появились в королевствах Кимбир и Бранском, а так же в нашем свободном герцогстве Лангеллан, которое на севере своих территорий широким, но не длинным клином врезалось между этими двумя королевствами. Таким образом, мы граничили с разных сторон своих земель с королевствами, а они между собой там, где наш «клин» заканчивался, а их земли тянулись дальше до Студеного моря.
И вот именно этот кусок земель, на стыке трех государств потребовали айвины отдать им. Наглости им, конечно, не занимать. Там были плодородные земли, обширные луга, густые леса с разнообразными ягодниками, рощи с вековыми деревьями, глубокие реки с чистой водой.