Кинула взгляд на стол, вспомнила, что не отчиталась вчера перед матушкой за проделанную работу. Достала из сундука свежий передник, надела его, сгребла в карман то, что бросила вчера на столе.
Подумала, что раз так светло, то, наверное, завтрак уже прошел. Но, возможно, для меня оставили что-то. Хотя бы булкой с сыром на кухне можно разжиться.
А потом надо найти матушку, и всё-таки отчитаться перед ней за вчерашнюю выполненную работу.
Я спустилась вниз. Со стола в зале было уже все убрано, но остались тарелка и кувшин. Решив, что это мой завтрак, я села и налив себе в кружку молока, откинула салфетку, прикрывающую еду. Съела с удовольствием хлеба с овечьим сыром, сдобную булку с изюмом, а пара вареных яиц уже в меня не влезла.
Подумав, что с матушкой встречусь позже, главнее сейчас пойти и проследить за тем, как идут дела в прядильной и ткацкой, я направилась туда.
Убедилась, что все давно работают, я выслушала от старших прядильщицы и ткача обо всем, что произошло за утро, исправила пару недочетов, решила несколько мелких вопросов.
Кухней занималась матушка, а на мне была пекарня, поэтому я направилась туда, выслушала там, что у них заканчивается и велела перед обедом помощнику пекаря найти меня, чтобы я выдала из кладовой и ледника то, что им надо.
Красильный и кожевенный мастерские были расположены за пределами замка. Этим в основном занимался отец, но иногда и я туда ходила, если надо было. Вот и сейчас образовалась надобность. Из красильни почему-то с утра не появились работники, чтобы забрать приготовленные для них полотна.
Но к моему удивлению меня не выпустили из замка. Стражник мялся и просил прощения, но стоял на своем – герцог строго-настрого запретил выпускать дочерей за ворота. Я попросила сопровождать меня, раз одной нельзя выходить, но мне и в этом отказали. Пришлось вернуться обратно, решив, что отправлю старшего ткача разбираться с красильщиками.
Всё это время я старалась не вспоминать вчерашнее, не думать об айвине. Но пробегая по двору очередной раз и бросив взгляд в сторону сада, я вспомнила, что там под яблоней осталась кожура апельсина, надо бы ее закопать, пока никто не нашел. Особенно я переживала за сестер – они любили там играть.
Поэтому я ринулась в сад. Под яблоней так и валялась кожура, но я не взяла с собой ничего, с помощью которого могла бы закопать ее. Можно было бы собрать ее и отнести куда-нибудь, где можно уничтожить, но брать в руки остатки апельсина я опасалась. Я смотрела на них, опустив голову и раздумывала, что же делать. Попытаться мыском ботинка разрыть ямку, спихнуть туда кожуру и подошвой опять же ботинка зарыть всё?
Но тут раздалось «здравствуй, Лесия». Я подняла голову и увидела выходящего из-за яблони Генста. Ахнув, я отступила на пару шагов. Откуда айвин появился? Я, когда пришла сюда, не могла его не заметить за тонким стволом яблони. Не в листве же он сидел?
***
— Не подходи ко мне! – испуганно воскликнула я, отступая еще дальше.
— Ты же не испугалась меня в нашу первую встречу здесь. Ну, хорошо-хорошо, я останусь на месте, и даже отойду. Только ты не убегай.
Айвин на самом деле сделал пару шагов назад и встал под яблоню.
— Что тебе надо? Зачем ты здесь? Тебе мало того, что натворил вчера? Пришел за мной? Уверен, что я добровольно побегу за тобой?
— О чем ты говоришь? – удивленно поднял брови айвин. – При всем моем желании я не могу тебя сейчас забрать.
Я поняла, что не боюсь айвина, а, скорее, злюсь на него. Как он посмел прийти опять!
— Желании? Так ты всё же хочешь меня забрать? А вот у меня нет желания никуда с тобой идти. Так что твой апельсин не помог. Ты ведь рассчитывал на другое?
— При чем здесь апельсин? – нахмурился айвин.
— А затем! Я попробовала апельсин, что ты мне дал, но не поддалась на твои чары!
— Не кричи, пожалуйста. А то сейчас на твой крик кто-нибудь прибежит.
— Боишься?
— Боюсь? Нет. Кого или чего я должен бояться?
— Что все сбегутся и тебя побьют. А мой отец может и повесить тебя за то, что ты пытался зачаровать его дочь.
Айвин оглядел меня с ног до головы, и, кивнув на скамью под яблоней, предложил:
— Давай сядем, поговорим.