— Вот еще! – фыркнула я. – Я не сяду рядом с тобой.
Я понимала, что мне надо уйти, убежать от айвина, но… оставалась на месте.
— Ну, хорошо, поговорим так. Но вначале, я хотел прояснить, что даря апельсин, я не пытался зачаровать тебя, ты еще слишком мала для этого. Я просто угостил тебя, и ничего более, – айвин попытался расстегнуть сумку, висящую на его поясе. – Я и сегодня принес тебе…
— Нет! Я ничего не возьму из твоих рук!
Генст убрал свои руки от сумки.
— Хорошо, вижу, что ты настроена против, видимо, тебе наговорили… Но я на самом деле, поверь, просто угостил понравившуюся мне девочку без всяких дурных мыслей и намерений. Прости… но если бы было не так, ты бы… в общем… когда подрастешь, я объясню тебе, что бы ты сейчас испытывала ко мне и справиться с этим ты бы не смогла.
— То есть… ты даже не попытаешься отрицать, что вы зачаровываете девушек?
— Зачем отрицать очевидное? – пожал плечами айвин. – Многие из нас считают, что так проще, но не я. Я хочу, чтобы всё было добровольно.
— Что именно добровольно? – настороженно поинтересовалась я.
— Ты еще мала, чтобы знать об этом.
— А тебе самому-то сколько лет?
— Мне девятнадцать. А ты еще ребенок. Хотя… у вас в этом возрасте, вроде бы, уже и замуж отдают.
— Меня замуж не собираются отдавать, даже о помолвке еще речи не ведут.
— Рад это слышать.
— Уж не собираешься ли ты ко мне посвататься?
Айвин заметно смутился.
— Я… нет… вернее… не совсем… прости… но мне не позволят на тебе жениться.
— Не переживай, меня тоже не отдадут за тебя, – фыркнула я насмешливо.
— Но… ты мне понравилась. Ты сразу смотрела на меня без страха и ненависти. И я бы хотел, чтобы ты стала моей фьёлси… добровольно.
— Фё… фьё… кем я должна стать добровольно? – недобро произнесла я.
— Фьёлси.
— Подозреваю, что ничем хорошим эта… фьёлси для меня не обернется.
— Я не обижу тебя, быть фьёлси… это…прости… я объясню тебе всё позже, когда ты подрастешь, – замялся айвин.
— Ты пришел, чтобы предложить быть твоей… как там? Фьёлси? И не хочешь объяснить что это означает?
— Тебе рано это знать, – настаивал Генст.
— Ну, знаешь ли! – возмутилась я. – Хочешь, чтобы я была какой-то фьёлси, добровольно на это согласилась, а сам не объясняешь, что это означает. Тебе не кажется, что так нечестно? Никем я не соглашусь быть. Ты же знаешь, что мы враги? Я должна тебя ненавидеть, а не разговаривать с тобой неведомо о чем.
— Но… у тебя ведь нет ненависти ко мне?
— Нет, – вздохнув, согласилась я.
У айвина дрогнули уголки губ, но он опять не улыбнулся. А меня это разозлило.
— Улыбнись! – потребовала я.
— Что?
— Почему ты не улыбаешься? Ты же сейчас хотел это сделать. Так почему сдержался?
Айвин растянул губы в улыбке, не показывая зубы.
— Нет, не так! Улыбнись искренне, широко.
— Я… боюсь… ты испугаешься.
— Улыбайся!
— Ну что ж… ты всё равно это когда-нибудь увидишь.
И Генст улыбнулся широко, а я удивленно ахнула. Его улыбка была похожа на волчий оскал – ослепительно белые зубы с длинными крупными клыками.
— Ну что? Удовлетворена? – усмехнулся айвин, спрятав зубы.
— Ты… твои клыки не ранят язык и щеки изнутри?
— Нет, не ранят, – теперь уже широко, улыбнулся айвин.
Он резко перестал улыбаться, замер на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то, затем проговорил:
— Меня уже ищут, я должен уйти.
— Ну, так иди, я тебя не держу.
— Но прежде, чем уйти, я хочу сказать… в общем-то я и пришел поэтому. Мой отец запретил приближаться к тебе, он не хочет ссориться с герцогом, обещал наказать меня, если я нарушу его приказ. Так что… меня скорее всего, закроют, как и обещал отец, на несколько лет в Жерхе. Я не смогу появляться здесь три года, или, возможно, даже пять лет.
— А Жерх, это что? – перебила я айвина.