— Да, пора, – вздохнул отец, – а матушке нездоровится, она у себя, наверное.
— Я пойду, проведаю матушку, сестер и братика, по пути загляну на кухню, велю, чтобы подогрели еду. Затем вернусь сюда.
— Подожди, не суетись, твоя мать позаботится о малышах. Сядь, поедим и холодное.
Тут отец заметил апельсин, который я держала в ладошках, как в ковшике.
— Что это?
— Апельсин, хочу угостить сестричек, – объяснила я.
— Где ты его взяла?
— Мне его дал айвин.
— Что? – взвился со стула отец.
Он грубо выхватил из моих ладоней апельсин, бросил его на каменный пол и раздавил подошвой сапога.
— Как ты посмела что-то взять из рук айвина, – тяжело дыша, произнес отец, нависая надо мной и гневно сжимая кулаки.
— Отец! Я не знала, что нельзя брать апельсин из рук айвинов, – оправдывалась я, испугавшись вида разгневанного отца. – Он был доброжелателен со мной.
— Кто? Айвин? Ты разговаривала с ним? Как он мог покуситься на тебя! Тварь! Ты же еще маленькая девочка!
Я съежилась, втянула голову в плечи от рыка отца – таким я его никогда не видела и это неимоверно пугало меня.
— Что здесь происходит? – раздался голос матери.
Я развернулась и кинулась к ней. Она задвинула меня себе за спину и бесстрашно стала наступать на взбешенного отца:
— Что ты так кричишь, Говард? Что такого сделала Андреа?
— Твоя дочь разговаривала с айвином, взяла из его рук вот это, – прорычал отец, указывая на пол.
— Что это? – нахмурилась матушка, разглядывая растоптанный апельсин. – Какой-то фрукт? Апельсин, насколько я помню запах?
— Да, это апельсин, я хотела угостить сестричек, – пояснила я, стоя подальше от отца.
Он никогда не бил ни меня, ни сестер, но сейчас я боялась подходить к отцу, таким его я никогда не видела.
— Тебе его дал айвин? – повернулась ко мне мать. – И ты взяла?
— Матушка, я не думала, что поступаю плохо! – выкрикнула я отчаянно, понимая, что и мать разгневана. – Это же просто фрукт, меня им угостили.
— Ты общалась с айвином? Где?
— Мамочка, я сидела в саду, а айвин подошел ко мне, он был доброжелательным, угостил меня апельсином.
— Айвин? Доброжелательным? Они наши враги, Андреа! Коварные и злобные чародеи! Разве ты этого не знала? Ты забыла, что ничего нельзя брать из их рук?
— Простите… матушка… отец… я забыла… не думала… я никогда не встречалась с ними до этого… и не увидела в нем… врага… – начала я всхлипывать.
— Андреа, запомни, айвинам нельзя верить, нельзя их подпускать близко и ничего нельзя брать из их рук ни в коем случае, – произнес отец.
— Иди к себе, сестры тебя уже заждались, – велела мать. – Я приду позже и поговорю с тобой.
— Хорошо, – торопливо кивнула я.
Развернувшись, я бросилась из зала. По пути в свою комнату вспомнила, что так и не поела толком и не сходила в баню. Что ж… придется в своей комнате обтереться холстиной, смоченной в холодной воде, а поесть теперь смогу только утром. Ну да ладно, аппетит всё равно пропал.
Глава 2
Глава 2
Придя в свою комнату, которую делила с сестрами, я, как и предполагала, увидела, что малышки, которым было четыре и шесть лет, уже спали на кровати под опущенным балдахином. А одиннадцатилетняя Бланка сидела на скамье под окном и вышивала.
— Не порть глаза, отложи иголку и пяльцы, – велела я.
— Ой, Андреа, – подскочила сестра и кинулась обнимать меня. – Тебя так долго не было, я уже стала беспокоиться.
— С чего бы? – удивилась я.
— Разве ты не знаешь? – зашептала мне в лицо Бланка, обнимая за шею, – К нам пришли айвины.
— Ты-то откуда это знаешь? Ты их видела?
— Лили сказала, – все так жарко прошептала сестра.
— Эту сплетницу пора отправить в деревню, – недовольно проговорила я, отстраняясь от Бланки.
— Так это неправда? – обрадовано воскликнула сестренка.
— Говори тише, малышки могут проснуться.
— Да их теперь ничем не разбудишь – отмахнулась Бланка.