Простился, и встал отдали. Надо было уходить, но я не мог. Смотрел на спину Лизы. Понимал, что играю с огнем: отцу точно доложат, что я был на кладбище и виделся с ней. Но мне нужно еще хоть немного на нее посмотреть. Получить очередную порцию боли от невозможности быть с той, которую люблю. Мне как глоток чистой воды хотелось поймать ее взгляд. Посмотреть в эти шоколадные глаза и понять, может у нас еще что-то быть?
Дождался спектакля, который устроила мамаша умершего. Грубые, резкие слова убитой горем женщины дали пищу для размышления. О каких долгах она орала? У ребят даже кредитов не было. Витек хоть и играл на деньги, но всегда платил по счетам… Родственники уходят, а Лиза остается одна…
Настало мое время! Подхожу к ней сзади, обнимаю, разворачиваю к себе. Она утыкается в мою грудь и плачет. А держу ее хрупкое тело в своих руках и, как наркоман, вдыхаю, вдыхаю ее запах. У нас уже был последний поцелуй, это наши последние объятия… потому что не будет второго шанса, и не надо искать ничего в ее взгляде — я должен ее отпустить. Она лучшего достойна, а не меня больного на всю голову психа. Лиза дрожит от слез. И мне так хочется увезти от сюда, что я плюю на все и решаюсь… Но судьба снова не дает нам быть вместе. Появляется этот плешивый брат Вити и несет какой-то бред. Квартира теперь видите ли его и он выгоняет Лизку на улицу! Ничего с этим козлом я еще разберусь.
Телефон в кармане начинает вибрировать. Предупреждая, что мое время на исходе. Лизка, словно предчувствуя мой уход сильнее ко мне прижимается. У меня внутри сердце сжимается, но нужно все закончить здесь и сейчас, поэтому расспрашиваю ее про следователя. Нарочно грублю и ухожу, не попрощавшись.
Так нужно, убеждаю я себя. Так я спасаю ее от смерти. Но от этого бл***ь не легче. Шестерки отца расскажут о всех событиях в подробностях, поэтому вся эта грубость только для «правдивости» игры. Если он спросит, что я там делал, скажу, что интересовался о показаниях Лизы.
Бросаю на нее прощальный взгляд. Чувствую, как в сердце гвозди начинают вбивать от боли. Чуть не блюю кровью от бессилия… Милая, подожди немного, скоро все наладится, я превращу твою жизнь в сказку, пусть и без меня…
Размышления прерывает телефонный звонок. На экране высвечивается номер Васьки.
- Слушаю, - вырывается у меня грубо.
- И тебе привет, друг, - ее голос серьезен, что-то с Алисой случилось снова? - Кажется, я нашел доктора, который принимал роды у Лизы, но не уверен в этом…
- Буду у тебя через пол часа, - перебиваю я и быстро отключаю телефон.
Меня трясти начинает, но собираюсь и говорю водителю:
- Планы поменялись, едем в больницу.
Дорога до больницы прошла как в тумане. Я чуть ли не минуты считал. Все ушло на второй план. Меня интересовала только информация, которую нашел Вася. Когда я вернулся из армии и немного спал пьяный угар, то сразу начал разбираться в ситуации. Лизка уже была замужем, видеть ее я не хотел, думал не сдержусь — убью. Но вот врачей мне очень хотелось «расспросить». Однако не вышло: медики, которые забирали Лизу из клуба внятно ничего сказать не могли. Ребята довезли ее до больницы и сдали в родильное отделение. Пробил их информацию — не врали. Акушерка, принимавшая роды, была стара и к этому времени уже умерла.
А вот с врачом все было непонятно. Принимал роды у Лизы молодой, только окончивший интернатуру врач. Почему при родах не присутствовал более опытный врач не понятно до сих пор. Как и то, что ее доставили в больницу на скорой, а на место не было дежурного врача. И вот этот неопытный докторишка пытался блеснуть познаниями в своей профессии. Я видел медицинскую карту Лизы: роды длились пятнадцать часов, а потом ей сделали кесарево сечение. Итог: ребенок мертв.
Сначала я даже попытался оправдать Лизку, но потом мне объяснили, что у ребенка было нарушение в развитии, врожденная слепота и глухота из-за неправильного образа жизни матери… Тогда моя ненависть возросла к ней еще сильнее.
Но поиски врача я не бросал. А он, оказывается, после смерти моего ребенка, поработал несколько месяцев в больнице нашего города и уехал в столицу. Прожил там год. И погиб. У его машины отказали тормоза на железнодорожном переезде. Локомотив протащил авто добрые тридцать метров, превращая его в металлолом. Пассажир погиб на месте.
Свидетелей не осталось. Это постоянно наталкивало меня на мысль о том, что ребенок может быть жив. Спросить отца на прямую я не мог — он бы сказал, что у меня крыша едет. Поэтому я еще немного помучился и бросил все поиски, погружая себя в пучину ненависти и боли.
Васька о моих горестях знал, я же ему душу периодически изливал. Это именно он достал медицинскую карту Лизы. Проверил ее и не нашел ничего странного…
Телефонный звонок заставляет меня сбавить немного напряжение. Звонит отец. Нажимаю кнопку приема вызова и тут же слышу его голос, привыкший отдавать приказы:
- Сегодня в мэрии благотворительный прием, не забудь, что ты должен быть на нем вместе с Ваней.
- Помню, - огрызаюсь я.
- Прекрасно. Как прошли похороны? Простился с другом, - он нарочно делает акцент на последнем слове.
- Простился, - грублю ему.
- А вдову утешил? - сарказм льется из каждого его слова.
- Я не за этим туда ходил. Ты это знаешь.
- Знаю, Максимка, знаю. Ты же у меня умный сын, глупостей делать не будешь.
Он отключается, а я со всей дури кулаком в дверь бью. Так сильно, что слышится хруст обшивки двери, а водитель испуганно оборачивается назад и со страхом говорит:
- Мы на месте.
- Хорошо, жди меня тут.
Водила провожает меня со страхом в глазах, потому что знает — я безбашенный псих. Если что не нравится или я не в настроении, могу и в морду без слов дать.
Застаю друга в кабинете. Он молча здоровается. Подходит к двери и закрывает ее на ключ. А потом присаживается за стол. У меня уже сил нет терпеть, а он, как будто, издевается. Не спеша берет какие-то бумаги и раскладывает их.
- Ты меня специально выводишь из себя что ли? - рычу я от нетерпения.
- Нет, просто хочу все нормально рассказать, - спокойно отвечает он.
- Говори, - вырывается у меня сквозь зубы.
- Сегодня к нам девушку привезли на скорой. Когда звонили, сказали, что у нее перелом тазовых костей, а вышло, что она беременна, и роды уже больше восьми часов длятся. Воды давно отошли. Ребенок умирал. Но, слава Богу, успели спасти и мамашку и ребеночка.
- И что дальше? - меня уже трясет.
- Дура эта насмотрелась всего и решила рожать по современной методике — в воде. Тем более, что у нас появилась клиника, которая работает в этом направлении. Но что-то пошло не так и женщину срочно доставили к нам. Вот это ее медицинская карта, которую она привезла с собой. Там есть заключение ее горе-врача. Обрати внимание на подпись.
Он кладет передо мной небольшую книжицу и тычет пальцем. Почерк неразборчивый, как у всех медиков, но подпись впечатляющая и запоминающаяся. Куча крючочков и загогулинок, как у президента, блин.
- А теперь посмотри сюда, - Вася протягивает мне похожую книжицу, но более старую. - Обрати внимание — та же самая подпись.
Верно. Подписи одинаковые. Смутная догадка проскальзывает в голове. Друг, будто читая мои мысли, говорит:
- Я подпись Кормилицына сразу запомнил, когда знакомился с историей родов Маши. Не может у двух совершенно разных людей быть до последнего крючка одинаковая подпись.
- Спасибо, - благодарю друга, а внутри все кипит от напряжения. - Давай адрес.
Климкин пишет на бумажке адрес и название клиники. Отдает ее мне. При этом друг внимательно меня изучает. Создается ощущение,что он хочет сказать мне еще что-то.