- Нет, - выплевываю я.
- Жаль, но теперь вам это известно. Хотя, девушка, возможно, и не виновата. Ее муж был игроком, его могли убить за долги… Вряд ли наше следствие будет глубоко копать.. Вы подумайте, Максим, хорошо подумайте.
Он встает, подходит к моему столу и кладет на него визитку со своими данными, а потом молча уходит. У меня внутри поднимается огромная волна ненависти. Нет, не из-за того, что он так нагло вел себя, а из-за того, что посмел шантажировать меня Лизой. Все менты — козлы! Я бы согласился с ними на сделку, но теперь точно не пойду на их поводу! Я сам все разрулю!
Глаза падают на папку с документами. Хватаю ее и снова еду по выжженному в мозгу адресу. Но сегодня действую решительнее. И через некоторое время я стою у дверей Лизиной квартиры. Нажать на звонок не решаюсь… Что я ей скажу? Как она меня примет? Плевать! Мне не жить без нее! Она моя Вселенная. Я защищу ее ото всего. Я скажу ей… Скажу, что люблю! Что все годы о ней не забывал, скажу, что хочу начать все сначала!
Нажимаю на звонок — тишина. Потом еще раз, еще… Нет ответа. Может спит? Или ее нет дома? Но на улице я видел свет в окне ее квартиры. Стучу в дверь. Никто не открывает. И тут в голову лезут слова Климкина о ее попытках самоубийства. Холодный пот моментально начинает струиться по моей спине, хотя на улице не жарко. Только не это! Лизка, не смей!
С силой ударяю по двери снова. И тут открывается соседняя дверь и из нее высовывается голова старушки, это соседка Лизы, Вера Ильинична.
- Максим? - удивленно спрашивает пожилая женщина. - Ты как тут оказался?
- Здравствуйте, Вера Ильинична, - вежливо отвечаю я, хотя самого трясет от внутреннего напряжения, - хотел вот с Лизой поговорить, посочувствовать ее горю… Но она не открывает. Переживаю я за нее.
- Ох, - вздыхает женщина, - мы тоже за нее переживаем, такое горе…
- А у вас, ведь, должен быть ключ от ее квартиры? - осеняет меня.
- Да, он тут, - она пропадает за дверью и показывается снова, отдавая мне ключ.
- Спасибо.
Хватаю его, как спасательную соломинку и быстро открываю дверь.
- Лизка!
Ору во всю глотку, но не слышу ответа. Вбегаю в комнату и вижу ее лежащую на полу в куче писем. Бросаюсь к ней. Неужели не успел? Тело Лизы пылает. Одежда вся влажная от пота. Волосы прилипли к лицу. Беру ее на руки. Она с трудом открывает глаза. Водит мутным взглядом по сторонам, пока не фокусирует свой взгляд на мне. Облизывает пересохшие губы и еле слышно произносит:
- Матвейка… скоро мы с ним увидимся…
А потом снова теряет сознание… Нет! Я не дам тебе умереть, родная. Хватаю ее и со всех ног бросаюсь на улицу. По пути чуть не сбиваю Веру Ильиничну, которая зашла за мной следом, лишь успеваю ей крикнуть:
- Закройте квартиру.
Аккуратно гружу свою драгоценную ношу на сидение машины. Мчусь в больницу. Бл***ь, я снова забираю ее из квартиры, чтобы отвезти в больницу… Ирония… Но мне не до смеха. Мне страшно. Очень страшно. И я готов сделать что угодно, лишь спасти любимую… Игнорируя светофоры, нарушая правила, в считанные минуты добираюсь до больницы. Врываюсь в здание и ору на весь приемный покой:
- Быстрее, врача, девушка умирает.
Ко мне не спеша выходит дежурная медсестра.
- Вы чего так орете? - говорит она лениво. - Здесь больница, а не базар.
Накопленное за все дни напряжение, подгоняемое страхом за жизнь Лизы, выплескивается наружу.
- Слушай ты, - рычу я ей прямо в лицо, - если ты сейчас не начнешь шевелить ногами и не позовешь врача, то завтра же вылетишь из этой больницы на улицу. Я тебе такую жизнь устрою… Знаешь, кто я?
- Грубить не надо, я таких, как вы, каждый день встречаю, - говорит она невозмутимо.
- Моя фамилия Старов и мне срочно нужен врач.
Специально говорю тихо. Моя фамилия сразу приводит ее в движение. Медсестра бледнет, ойкает от испуга и со всех ног бежит искать врача. А я укладываю Лизу на кушетку и убираю со лба налипшие волосы. Только не умирай, прошу… шепчу я про себя.
- Макс, ты чего творишь? - Васька громыхает над ухом.
- Спаси ее, прошу, - сам не ожидал, что могу с мольбой в голосе говорить.
Друг бросает на меня удивленный взгляд, потом смотрит на Лизу. Трогает ее лоб, проверяет пульс…
- У нее скорее всего воспаление легких или грипп, точнее скажу после анализов. Что с ней произошло?
- Не знаю, - отвечаю ему. - Я нашел ее на полу в квартире, она бредила — говорила, что сына нашего скоро увидит. Сразу вспомнил про ее попытки самоубийства. Схватил Лизу и сразу привез сюда.
- Ты правильно поступил, - говорит мне Вася, - не думаю, что у нее была очередная попытка, но нужно все проверить. Ты езжай домой, а лучше привези Лизе вещи какие-нибудь и средства личной гигиены. Я думаю, она здесь надолго.
- Хорошо, - произношу я и хватаю друга за руку, - спаси ее, очень прошу.
- Иди уже, - улыбается Климкин, - понял я все.
Я жду, пока Лизу погрузят на каталку и повезут в палату, а потом только ухожу. Сажусь в машину и нервно закуриваю. Смотрю на свои руки и вижу, как они дрожат. Господи, голова падает на руль, пожалуйста, спаси ее, не дай ей умереть. Я все сделаю… я сдам отца ментам, сам отвечу по всей строгости закона, переведу все деньги Ваньке… Я оставлю Лизу и больше не появлюсь в ее жизни, только спаси ее.
По просьбе друга еду на квартиру к Лизе. Сначала звоню в дверь Веры Ильиничны. Та сразу открывает.
- Что с Лизонькой, Максим? - спрашивает встревоженная женщина.
- У нее воспаление легких скорее всего. Так врач сказал. Я приехал вещи ей собрать в больницу. Дадите еще раз ключ?
- Конечно, - она кладет его мне в руку, - бедная девочка, столько всего пережить…
Открываю квартиру, которую совсем недавно покинул. Захожу. Если не считать того раза, когда я пришел за Лизой, я не был здесь больше десяти лет… много, очень много воды утекло. Планировка не поменялась, хотя в помещении сделали хороший ремонт. Прислоняюсь спиной к стене. Сколько счастья и познал в этом доме… Годы, проведенные в этих стенах, были для меня самым лучшим моментом моей жизни. Здесь все дышало Лизой…
Мне нужно собрать ее вещи, но я почему-то бреду в комнату, в которой нашел Лизу. Присаживаюсь на диван. Мой взгляд падает на разбросанные письма. На автомате поднимаю первое с пола и… забываю, как надо дышать. Второе, третье… Нет! Этого не может быть! Но это правда.
Во рту скапливается горечь, которую я не могу проглотить, потому что она как кислота, разъест мои внутренности. Я держу в руках свои письма… Те, которые писал темными ночами в армии, в которых рассказывал Лизе обо всем… Они все запечатаны, ни одно не вскрыто… потому что их никто не
читал…
Что это такое, мать твою? Я падаю на колени и принимаюсь судорожно собирать письма. Меня лихорадит от шока. И я не сразу замечаю, что среди писем, которые писал я, есть и другие… Лизины… и они тоже все запечатаны…
Из груди рвется смех… Я сажусь на пол и начинаю громко смеяться. Как последний дурак ржу во весь голос, а у самого слезы из глаз текут…
Как же жестоко с нами поступили! Суки! Твари! За что? За то, что просто любили друг друга? Хотели быть вместе? Ненавижу всех. Убью виновного!
Разрываю первый попавшийся конверт и читаю: «Любимый, здравствуй! Пишу тебе очередное письмо! Как и обещала, нумерую его на конверте. Не знаю, дойдет ли оно до тебя… Вот уже четыре месяца я не получаю ответов на свои послания. Но я не обижаюсь, нет! Все понимаю — тебе там сейчас нелегко. А может просто письма не доходят. Я не отчаиваюсь и пишу тебе снова, потому что верю в тебя, люблю сильно… У нас все потихонечку. В институте я взяла академический отпуск. Знаю, что расстрою тебя, но врачи говорят, что моя беременность вызывает у них опасения. Прописали мне кучу лекарств, но у меня не на все хватает денег. Извини, но к твоему отцу я не могу пойти… Помогает бабушка: она вяжет и продает вещи на рынке. Я тоже немного тружусь, не ругайся! Витька помог с подработкой — приносит мне контрольные других студентов, я их за деньги делаю. Он предлагал мне подработку в кафе(Витя сам там работает), но я отказалась — куда мне! Малыш уже начал потихоньку двигаться! Это прекрасное чувство! Когда ты приедешь, мы будем с ним вместе встречать тебя на перроне. Я, почему-то уверена, что будет мальчик. Я очень по тебе скучаю. Неизвестность убивает, но я жду тебя. Очень жду. Пока, родной. Надеюсь это послание дойдет до тебя. Очень люблю, твоя Лиза».