— Прекрати, иначе я тебя вырублю, — всплывают в голове воспоминания. — Но тогда тебя поимеют все мои друзья, — сумасшедший взгляд и оскал буквально стоят перед глазами.
Треск ткани возвращает в реальность, и я осознаю, что это был бюстгальтер. От резкой смены температуры кожа покрывается крупными мурашками, а соски стягиваются в тугие горошины. Тут же поднимаю руки и прикрываюсь. Грозного не вижу, картинка расплывается от потока отчаянных слёз.
— Руки! — требовательно рычит, но я не реагирую, продолжая прижимать конечности к груди и тихо рыдать. — Упёртая, — хмыкает. — Такую приятнее подчинять, — с этими словами он хватает меня за талию и в два шага укладывает на прохладную поверхность стола.
Когда Грозный берётся за пояс брюк, предварительно расстегнув пуговицу и молнию, я махаю ногами и пытаюсь отпихнуть его руками, забив на голую грудь.
— Не надо! — кричу сквозь слёзы. — Не трогай! Урод! Какой же ты урод! — рыдаю навзрыд.
— Всё верно, — соглашается, и не думая останавливаться, и через секунду я остаюсь в одних трусиках и носках.
— Пожалуйста, — икаю от бесконечного плача.
— Да прекрати ты, тебе понравится, — отвечает и, раздвинув мои ноги, накрывает рукой промежность поверх белой хлопковой ткани.
Наклоняется, впивается зубами в торчащий сосок, кусает и тут же зализывает языком. Мнёт вторую грудь рукой, продолжая шарить рукой по трусикам.
— Прошу, — слабо молю, теряя силы и надежду.
Он не слышит. Ему плевать. Вошёл в кураж. Не остановить уже.
Смириться? Не могу.
Продолжать бороться? Нет смысла.
Но я не сдаюсь, бью руками куда ни попадя, царапаю его, слыша недовольное шипение, однако всё бесполезно. Мелодию звонка слышу, словно где-то за толстым стеклом. Раз, второй, третий… телефон звонит без остановки.
— Твою мать! — рычит Грозный, упираясь лбом между моих грудей. — Потерпи минуту, — говорит таким тоном, будто я и не сопротивлялась последние полчаса.
— Пошёл к чёрту! — бросаю, всхлипывая и прикрываясь руками, когда он избавляет меня от тяжести своего тела.
Можно было и прикусить себе язык, но зачем, мне уже не спастись, какой смысл церемониться.
— Что, блядь, тебе надо? — раздаётся его разъярённый голос. — Какого хрена трезвонишь? — спрашивает и на минуту замолкает, видимо, слушая собеседника.
Пользуясь случаем, спускаюсь со стола и тихо собираю свои вещи. Бюстгальтер уже непригоден для жизни, но, слава богу, свитер цел, его первым делом и надеваю.
— А ну брось! — рявкает, и, вздрогнув, я на автомате поднимаю руки, и джинсы падают обратно на пол.
«Чтобы ты сдох», — думаю, сверля его гневным взглядом, и снова тянусь за брюками, когда Грозный отворачивается и смотрит в пустоту.
— Какая передозировка? Кто осмелился? — задаёт вопросы, хмурится, кулаки сжимает.
А я только сейчас замечаю, что он успел одновременно меня раздеть и сам избавиться от верха и почти что от низа. Стоит с голым торсом и спущенными до колен боксерами.
«Боже, Аля, отвернись сейчас же!» – кричит здравый смысл, когда глаза находят его стоящий колом член с бордовой головкой и вздутыми венами по всей длине.
«Он же меня порвёт», — делаю выводы, так и не перестав пялиться на детородный орган парня.
— Я его убью, — цедит сквозь зубы, возвращая меня на землю. — Откачаю и сам прикончу, — добавляет, и я вижу того, кто зверски избивал врача на полу кабинета.
Он может, уверена, что с лёгкостью изобьёт до смерти любого.
— Так, Хрустальная, придётся перенести наш трах на несколько часов, — отключив звонок, он поворачивается ко мне.
— Лучше отменить насовсем, — бурчу под нос.
— И не мечтай, — бросает и натягивает штаны обратно, но притормаживает и под моим взглядом берётся за свой член и проводит рукой назад-вперёд. — Хотя куда я с таким стояком, — задумчиво проговаривает и делает шаг ко мне. — Иди сюда, покажу, как тебе лучше твоим рабочим ртом пользоваться.
История с гигантским спойлером о наших героев "Измена. Новая мама" на странице Наты
6.4
Аля
Я было открыла рот, чтобы закричать, но очередной телефонный звонок спасает меня.