Повернувшись на звук, вижу тощее тело, на котором накинут лишь длинный халат.
— Для полного счастья мне сегодня не хватало только твой болт лицезреть, — вздыхаю, намекая, чтобы прикрыл свой хрен.
— Нравится? — подмигивает и делает характерное движение бёдрами.
— Я задам тот же вопрос, когда засуну его в твой же рот, — голос мой ровный, так уж мы общаемся. — Давай к делу.
— Расслабиться с дороги не желаешь? — спрашивает, прикурив сигару, а через мгновение на моем торсе оказывается девичья рука с красными когтями. — Мои девочки отменно сосут, — не успевает закончить, как другая девка опускается перед ним на колени и принимается за работу.
— Толь, у меня до хуя дел, — устало произношу и сбрасываю с себя наманикюренные руки.
— Скучный ты стал, — бурчит и, схватив рыжую девку за голову, несколько раз толкается в её рот. — Заколдовала тебя… Хрустальная… девица, — проговаривает, едва дыша от кайфа.
От того, чтобы выбить ему зубы, спасает его профессионализм. Каким бы Толь ни был, но дело своё он выполняет на сто процентов, и парень ценный кадр в моей команде. Но сейчас он переходит грань, или я и правда меняюсь. Раньше мы устраивали оргии, и никого ничего не смущало, а в этот момент меня конкретно раздражает всё происходящее.
— Толь! — рявкаю так, что шлюхи за спиной испугано взвизгивают.
— Дай кончить…
— Я сам тебя кончу! — перебиваю, и он, наклонив голову набок, смотрит на меня, как на врага.
— Ладно, — снимает рот рыжей со своего хрена и, слава богам, прикрывается, завязав пояс халата на торсе. — Пошли, — бросает, направляясь в сторону кабинета.
В рабочую комнату попасть можно только по отпечатку руки хозяина, а внутри настоящее шпионское логово. На стене напротив входа висит огромная плазма, метра на два, наверное, а по обе стороны стены заставлены мониторами разных размеров. Так что спрашивать, откуда он знает, как я называю Хрустальную, нет смысла, Толь знает всё.
— Деньги сюда, — указывает на… ванну у стены рядом с дверью.
— Как часто дрочишь в ней? — спрашиваю, примерно представляя, зачем ему хранить наличку вот так.
— Каждый день, — ухмыляется. — В общем так, — начинает деловым тоном после того, как я бросил три пачки зелёных в ёмкость, размеры которой, конечно, уступают обычной ванне, но количество купюр разной валюты в ней впечатлило бы шлюх за дверью.
— Валяй уже, — вздыхаю и занимаю свободное рабочее кресло из двух имеющихся.
— Архипов Роман Романович, двадцать восемь лет, — говорит и выводит на экран плазмы личное дело упомянутого. — Живёт в Москве, работает в ЧОПе. Приехал в столицу из города, соседствующего с Мухосранском твоей девки, там у неё ещё троюродная сестра жила…
— Ближе к делу, — тороплю, не имея желания слушать всю подноготную левого мужика.
— Короче, мне пришлось копать и искать звонки и сообщения трёхлетней давности, откуда выяснил, что у них с твоей бабой была любовь до гроба… — прерывается, когда я луплю ногой по его креслу. — Полегче, Монтекки, — ржёт этот хрен. — Может, любви и не было, так, гуляли за ручки, пока он её домой к себе не привёз и не изнасиловал. Тогда Хрустальная твоя сиганула с балкона второго этажа, благо внизу кусты были, ничего себе не сломала. Босая, в одних брюках и футболке, это в ноябре, — поднимает указательный палец вверх, и не подозревая, как я уже закипаю, – бежала, пока такси не поймала, и поехала к этой сестре. И вроде всё ок, спаслась, но хрен там.
— Ты мне кино какое-то пересказываешь? — цежу сквозь зубы.
— Нет, конечно, — фыркает.
— Тогда что за тон? — спрашиваю и слышу скрип кожи — это ручки кресла под моими пальцами.
— Не нуди, — отмахивается. — На самом деле пытаюсь смягчить, но вижу, без толку. Сам насильников терпеть не могу, любовь должна быть по обоюдному согласию…
— Что там дальше? — спрашиваю, перебивая его бред.
— Дальше… этот Рома позвал друга, звонил, кстати, когда Алёна ещё была в квартире, собственно поэтому она и швырнулась с балкона, поняла, что дело дрянь и скоро придут его друзья. А он ещё угрожал, что в багажник её засунет и покатает по городу, а потом по кругу пустит. Так вот, припёрся к её сестре домой с этим другом, принялся орать и в дверь колотить, и, чтобы соседи ментов не вызвали, девица открыла. Рома начал требовать какие-то ключи от твоей девки, та в слезах говорила, что ничего не брала.
— Что ты несёшь? — мотаю головой, вопросительно выгнув брови.
— Слушай и не перебивай. Нахуярился этот Рома в хлам, куда-то дел ключи от квартиры, машины и всего важного, что у него было на связке, а свалил всё на твою Хрустальную, мол, она взяла и сбежала, пока она орала, что ушла через балкон и никаких ключей не видела. Друг его оказался поадекватнее, заметил в волосах сухие листья, а на коже царапины, о чём и сообщил Роме, и, собственно, утащил его домой. Вот и сказочки конец, — разводит руками.