— Рот открой! — рявкает один из них, подняв моё зарёванное лицо. — Не реви, тебе понравится, — добавляет, и все дружно ржут.
Перед глазами маячит волосатый пах, и сдерживать порыв тошноты не удаётся. Меня рвёт прямо у ног пузатого.
— Сука! — орёт он, и пихает носком ботинка в колено.
Оттаскивают в сторону, подальше от «места происшествия», и силой вливают в рот спиртное прямо из бутылки со словами: «Дезинфекция». Что они об этом вообще знают? Немытые, вонючие уроды.
— Ещё одного примете? — знакомый голос кажется галлюцинацией.
— Ты кто? — звучит недовольный тон.
— Только заселился, — отвечает Грозный, а это точно он. — Слышу, у вас вечеринка в самом разгаре, думаю, дай присоединюсь, — его спокойствие пугает сильнее, чем семь насильников.
— Вечеринка закрытая, — бросает кто-то.
Моргнув и сфокусировав взгляд, смотрю на выход, где к косяку прислонился Грозный и, как ни в чём не бывало, пускает сигаретный дым в потолок.
— Как невежливо, — цокает языком и отлипает от косяка. — Видите ли, товарищи, — громко произносит, — девочка эта моя, — указывает на меня рукой, в которой держит сигарету.
— Была твоя, стала нашей, — бросает тот, кто стоит ближе к двери, и все разрываются хохотом. — Можешь устроиться поудобнее и понаблюдать, — и снова мерзкий ржач. — Если не хочешь выйти отсюда вперёд ногами.
— Хм, — Грозный делает задумчивое лицо, затягивается и выпускает клубок дыма мужику в лицо.
— Охуел? — делает резкий выпад в его сторону и тут же орёт от боли, когда Грозный пихает сигарету ему в глаз.
И здесь начинается сцена из жёсткого боевика, где Грозный, как главный герой, расправляется со злоумышленниками.
Удар за ударом он раскидывает пьянчуг, превращая их лица в кровавое месиво. Зрелище не для слабонервных, звуки тоже малоприятные — вопли, крики боли, мольбы. Грозный никого не жалеет, он выглядит как машина для убийств, я только и успеваю, что отползти подальше и вжаться в стену, продолжая рыдать. Он бьёт их с особой жестокостью, не оставляя живого места на их телах. Некоторые уже и сознание потеряли, а он всё бьёт и бьёт.
— Боже, — шепчу и мысленно благодарю за спасение. — Хватит, — прошу парня, не потому что мне жалко этих уродов, а потому что не хочу, чтобы у него возникли проблемы.
— Оделась! — рявкает на меня.
Спорить не буду и ждать тоже, встав с пола, лезу в чемодан и беру первые попавшиеся вещи, быстро натягивая их на себя, пока Грозный осматривает результат своей работы, пиная тела, видимо, по стонам проверяя, живы ли.
— На выход! — приказывает, посмотрев на меня и убедившись, что я готова.
Ноги едва держат, сил нет, и чемодан кажется безумно тяжёлым, но тащить его и не приходится, Грозный вырывает его из моих рук и подталкивает к выходу.
— Вы что натворили? — орёт появившаяся в коридоре хозяйка, заглядывая за наши спины.
— Позвонишь в ментовку и скажешь, что напились, что-то не поделили и отмутузили друг друга, а если вздумаешь правду рассказать, — он подходит к женщине вплотную и хватает её за шею. — Я приду, залью здесь всё бензином, в том числе тебя, и подожгу к хуям. Ясно? — тётка судорожно кивает, и он её отпускает. — Что встала? Иди! — обращается ко мне, и я чуть ли не бегом выхожу из проклятого здания.
На улице не жду, когда мне скажут, что делать, вижу знакомую машину и иду к ней, а едва раздаётся щелчок разблокировки, сажусь на переднее пассажирское. От шока не осталось никаких эмоций, только пугающая пустота, ощущение грязи на теле и запах дешёвой водки изо рта.
— Наигралась, Хрустальная? — спрашивает, когда садится за руль и с визгом трогается с места. — Что, если бы я не успел? — голос ровный, но весь его вид говорит о том, что он в дикой ярости.
— Ты сам меня до такого довёл, — осмеливаюсь дать такой ответ.
А разве это не так? Не он виноват во всё этом?
— Что, мать твою, если бы я не успел? — рявкает, ударив по рулю.
— Какое тебе дело? — кричу и разрываюсь плачем. — Ты и сам издеваешься надо мной, — добавляю тише.
— Есть дело, Хрустальная, — бросает и прикуривает сигарету. — Есть, — кивает и больше ничего не говорит до самого дома. Его дома.
А я обдумываю его слова, но мозг отказывается хоть что-то понимать. Мне вдруг становится всё равно. Он прав, если бы он не успел, я бы валялась на грязном полу вся… и думать не хочу. Если и выбирать, то меньшее из зол. Вот такой вот выбор… без выбора.
-----------