Дорогие мои, я вижу и читаю все ваши комментарии, и обязательно отвечу на все. Простите)
Ещё хочу сообщить, что в моем телеграм канале "Ronny_Traumer_author" проходит викторина, где вы можете выиграть промо на бесплатное чтение истории Евы и Демьяна "Я буду твоим адом"
ссылку на канал можно найти на странице автора в раздела "Обо мне"
Глава 15. Выгодное предложение
Аля
Была в какой-то прострации всю дорогу, и даже пока поднимались уже знакомым маршрутом на тринадцатый этаж. Я в таком шоке от всего, толком не понимаю, что творится, словно это и не со мной происходит, будто я просто зритель, наблюдающий со стороны. Но звук захлопывающейся двери выдёргивает из этого состояния, и я поднимаю глаза с очищенного до блеска пола на хозяина дома.
Грозный разувается и ставит обувь на специальную полочку у двери, следом идёт явно не по погоде куртка, она отправляется в шкаф. Отмечаю, что он какой-то дёрганый, движения резкие, нервные, как ребёнок, которого мама заставила убрать за собой.
Пока я всё ещё стою на месте, Грозный заканчивает с собой, и теперь я чувствую себя ребёнком, когда он начинает меня раздевать и отправлять мои вещи к своим.
— Пошли, — берёт за руку, от чего я вздрагиваю всем телом, словно пальцы в розетку засунула. — Сядь, — сам устраивается на диване и тянет меня за собой. — На меня смотри! — приказывает и, коснувшись пальцами моего подбородка, заставляет повернуться к нему. — Сука! — цедит сквозь зубы, осмотрев.
Я себя ещё не видела в зеркале, но, судя по тому, как саднит лицо, не стоит и смотреть.
— Надо было их прикончить к хуям, — говорит сам с собой.
Я же уставилась на него, как на затмение. На то, как он бережно убирает мне волосы за ухо, как едва ощутимо касается пальцами моего лица.
Наверное, у меня сотрясение, и всё это галлюцинации, потому что не может Грозный смотреть на меня с жалостью и, не побоюсь этого слова, нежностью. Это что-то из области фантастики, ведь человек, который с такой лёгкостью и жестокостью избивает взрослых мужиков, не способен на нежности.
— Иди в душ, — резко встаёт на ноги, и в голосе слышны уже знакомые нотки. — По коридору налево, — добавляет, указывая рукой куда-то за мою спину, отвернувшись от меня.
— А что такое? Противно? — насмешливо спрашиваю. — Конечно, противно, — хмыкаю и встаю на всё ещё дрожащие ноги. — Юзаная игрушка уже не так интересна, да ещё и с такими…
— Закрой рот! — рявкает на всю квартиру и в один шаг оказывается в миллиметре от меня. — Иди в душ и не зли меня, — шипит мне в лицо, обдавая запахом сигарет и ментола.
— Не злить? — срываюсь на крик. — Да как ты смеешь разговаривать со мной так? Это всё по твоей вине! Если бы не ты, я сидела бы и дальше в своей комнате общежития, и всё было бы хорошо. Зачем? Почему ты это делаешь? — у меня уже истерика, всё тело трясёт, сердце колотится, по щекам текут слёзы. — За что ты так со мной? Я уже сто раз извинилась за ту выходку. Зачем ты надо мной издеваешься? — бью его кулачками по груди, рыдая как ребёнок.
— Тихо, — это всё, что он говорит и, схватив за руку, с силой прижимает меня к себе.
Не даёт никакой возможности пошевелиться, вскоре я и сама не делаю попыток двигаться, висну на нём без сил, продолжая рыдать. Ноги едва держат, голова гудит, щёки печёт от полученных ударов.
— Я мудак, — неожиданное признание, и вместе с ним я ладонью ощущаю, как сильно начинает биться его сердце под ребрами. — Не хотел так… — сжимает зубы до скрипа и шумно дышит. — Виноват я, чётко вдупляю. Повело не туда, голова кругом от тебя, — с каждым его словом я всё тише и тише плачу, а он продолжает гладить меня по спутанным волосам.
— Ты опозорил меня на весь институт, — почти шёпотом говорю.
— Пиздёж, — резким тоном бросает. — Я дал на лапу старухе и декану, больше никто ничего не знает. Я конечно, конченый, но не до такой степени, Хрустальная.
— Отпусти, — дёргаюсь, пытаясь отстраниться.
— Нет! — отрезает и крепче сжимает в объятиях.
Я, наверное, полная дура, но после случившегося в хостеле в его руках мне спокойно и тепло. Необъяснимо, но факт.
— Ты отомстил уже, достаточно жестоко, пожалуйста, оставь меня в покое, — не требую, прошу, даже молю.
— Это не месть, девочка, а лишь дорожка ко мне, — философствует, отчего хочется в голос рассмеяться. — Отпустить не могу и не собираюсь… — не успевает договорить, как я начинаю биться в его руках, словно рыба на суше.