Опять одно и то же, зачем разговаривать, если он меня не слышит. Не нужно мне ничего, кроме моей прежней жизни, где нет Грозного.
— Пусти! — кричу и луплю кулаком по его груди. — Отпусти!
— Успокойся! — рявкает, и, вздрогнув, я застываю. — В общагу ты не вернёшься, — проговаривает по слогам. — В семье у тебя не самые лучшие времена, ты в поисках работы, — резко поднимаю взгляд на него.
— Ты следишь…
— Тихо, — перебивает. — Значит, вот как всё будет, — смотрит на меня сверху вниз с предельной серьёзностью в глазах. — Работу я тебе дам, с проживанием…
— Как интересно, — хмыкаю нервно. — И что же это? Проституция?
— Охерела? — брови хмурит, хватку на моей талии усиливает. — Молча слушаешь и в конце согласно киваешь.
— Ну конечно, — фыркаю и делаю новую попытку выбраться.
— Мне нужна домработница, та, кто будет хату убирать, вещи мне стирать и готовить три раза на дню, — он говорит, и по его лицу вижу, что не шутит, но я едва сдерживаю смех.
— Я похожа на дуру, которая поверит в это? — спрашиваю, округлив глаза.
— Комнату можешь выбрать любую, — продолжает, игнорируя мой вопрос. — Трогать тебя не буду, пока ты сама этого не попросишь, — вот тут я не выдерживаю и разрываюсь хохотом.
— Какое благородство, — произношу, успокоившись.
— Выбора у тебя нет, мать без работы, отец пашет без выходных, а возраст уже не тот для таких нагрузок, спина у него сдаёт с каждым днём, врачи давно советуют ему идти на пенсию или хотя бы уменьшить часы работы. Сестра школу заканчивает, выпускной, поступление, деньги нужны, а я буду тебе хорошо платить, — слушаю его с замиранием сердца.
— Откуда… откуда ты знаешь про папу? — задаю вопрос дрожащим голосом, потому что я сама первый раз слышу о проблемах отца со здоровьем.
— Это не имеет значения, Хрустальная, но я сегодня добрый, могу показать тебе копии анализов, если он так продолжит, то сляжет. А сейчас топай в душ и подумай, — наконец убирает от меня руки и отходит на шаг, а я остаюсь стоять как вкопанная.
15.2
Аля
Душ я принимаю на автомате, мыслями я далеко отсюда, но это не мешает мне тереть кожу до красноты. Сейчас все мои проблемы отошли на второй план, на первый встали папа и его здоровье. Он всегда таким был, никогда не показывал, если ему было плохо. Вечно отмахивался, мол, ничего такого, пройдёт, а сам едва на ногах стоял. Успевал и на завод, и дома с огородом и скотиной возиться, и отдыха не знал. Делал всё, чтобы у нас с сестрой было всё необходимое, вот и загибается.
Грозный вручил мне копию папиной выписки из поликлиники перед тем, как я в ванную комнату пошла. Не врал, у папы здоровье всё хуже и хуже, а он ничего не делает, наверняка думая, что нечего тратить деньги на какие-то лекарства, когда мама остаётся без работы и скоро в семье будет две студентки, а не одна.
Будет кощунством стоять в стороне и просто ждать, когда папа окончательно потеряет силы. Мама найдёт другую работу, но в нашем захолустье платят копейки, а я… вряд ли смогу совмещать высокооплачиваемую работу с учёбой. Если только бросить институт, но без образования меня максимум возьмут в супермаркет на кассе сидеть, а это, опять же, копейки, которых едва будет хватать на жизнь и съёмную квартиру или даже комнату. Ну и чем я в таком случае смогу помочь родителям?
Папе определённо нужно лечить спину, продать хотя бы половину животных и перестать корячиться на огороде. Сестре нужно учиться и поступать на бюджет в хороший вуз, а маме брать меньше часов на работе, а не как на хлебозаводе, пахать по двенадцать часов.
Сумма, которую бросил мне в спину Грозный перед тем, как я скрылась в ванной, весьма впечатляющая. Я даже не знаю, платят ли столько домработницам, скорее всего нет. И обещал не трогать, чему я, конечно, не верю, но… всегда есть какое-то «но», и в моем случае – это безысходность.
Выйдя из душевой кабинки, я понимаю, что вещей с собой не брала. Мои чемоданы остались где-то в прихожей, надетые на скорую руку там в хостеле штаны и кофту я лучше сожгу вместе с бельём, которое трогали грязные руки работяг.
Передёргивает от воспоминаний, к горлу подступает ком, хочется осесть на пол, прижать колени к груди и рыдать, пока не выплачу всю боль, стресс и ужасные картинки перед глазами. Но мне некогда себя жалеть, есть проблемы куда важнее, чем оплакивать себя. Слава богу, они ничего серьёзного не успели мне сделать, Грозный появился вовремя.
— Я девочка сильная, со всем справлюсь, — шепчу себе под нос и хватаю тёмно-синий халат с вешалки.