Надеваю, завязываю пояс и выхожу из ванной, отмечая, что пол тёплый и моим босым ногам не холодно. Приближаясь к гостиной, я слышу голоса, и шаг замедляется.
— Здравствуйте, — выдавливаю из себя, когда вижу стоящих у стола Грозного с чашкой кофе и уже знакомого мужчину.
Хаос, если не ошибаюсь. Врач, который накачал меня наркотиками, после чего Грозный избил его до полусмерти. Но мужчина не выглядит обиженным, словно получать люлей для него в порядке вещей.
— Добрый вечер, — кивает мужчина и идёт мне навстречу.
— Без глупостей, Хаос, второй раз ты не выживешь, — предупредительно обращается к нему Грозный.
— Я понял и с первого раза, — закатывает глаза.
— Со мной всё нормально, — слабо сопротивляюсь. — Не нужно было никого беспокоить.
— Не обсуждается, Хрустальная, — мотает головой этот тиран.
— Можете прилечь, — говорит мне и рукой указывает на диван.
Перевожу взгляд на Грозного, и тот едва заметно одобрительно кивает. Не знаю, почему, не могу найти объяснение такой глупости, но я верю ему. Направляюсь к «месту осмотра» но вспоминаю, что на мне нет даже белья, и меняю маршрут в сторону прихожей. Нахожу спортивный комплект белья, который максимально всё скрывает, и, подумав немного, хватаю топ на тонких лямках и шорты. Убегаю обратно в ванную и одеваюсь, не забыв накинуть сверху халат, и только потом возвращаюсь и ложусь на диван.
— Гематомы, кровоподтёки… ничего серьёзного, — заключает Хаос через пять минут.
Он осмотрел и пощупал со знанием дела, не причинив никакого дискомфорта.
— Рёбра целы, никаких повреждений, синяки сойдут, мазь хорошая есть, убирает все следы дней за пять, — заканчивает и, сняв одноразовые перчатки, встаёт на ноги. — Покой, тёплая еда и хороший сон, — говорит, смотря на хозяина дома. — Если будет температура, головокружение или тошнота…
— Сотряс, — договаривает за него Грозный.
— Но если симптомы не появились до сих пор, то, возможно, и не будет, — разводит руками. — А если…
— Я знаю, что делать, — кивает парень.
— Тогда я пошёл, — кивает мне в знак прощания и, не дожидаясь пока его проводят, уходит.
— Лучше? — интересуется у меня Грозный, когда хлопает входная дверь.
— Лучше, — сухо отвечаю, задумчиво уставившись в пустоту.
Я вроде подумала, пока плескалась в душе, взвесила все за и против и приняла решение, но почему-то сейчас трудно его озвучить.
— Ты будешь ко мне приставать? Заставлять… спать с тобой? — спрашиваю, но на него не смотрю.
— Тебя никто и никогда больше не будет заставлять, — отвечает, и появляется ощущение, что в его ответе скрыто куда больше смысла. — Твоя задача — держать хату в порядке, готовить мне стряпню и носки стирать.
— Очень заманчивое предложение, — бормочу под нос, но он всё слышит.
Осматриваю комнату и хмурюсь, потому что здесь всё сияет чистотой, значит у него уже есть…
— Клининг, — прерывает мои мысли, будто понял, о чём я думаю.
— Тогда зачем? — поворачиваюсь к нему.
— Готовка, — разводит руками. — Надоела ресторанная еда, хочется домашнего борща, — добавляет, но в глазах так и плещется насмешливость.
— Я готовить не умею, — бросаю, на что он усмехается.
— Врать ты не умеешь, Хрустальная, — встаёт со стула и двигается ко мне.
Поджимаю ноги под себя, скрыв их полами халата, слава богу, он больших размеров, и могу вся скрыться.
— Поступил я с тобой по-скотски, считай, что искупаю вину, — говорит серьёзным тоном, но звучит это неискренне. — Согласись, таких щедрых предложений у тебя не будет. А если я исправлю всё с общагой, пока ты будешь искать нормальную работу, пока отработаешь, получишь первую зарплату, пройдёт не меньше месяца. Времени у тебя немного, несколько часов после института, соответственно, и денег будет мало, — каждое его слово в точку, он явно мастер убеждения. — Ну а если ты согласишься на моё предложение, завтра же отдам тебе аванс, и ты отправишь родителям.
Поверить не могу, что он это делает. Он меня покупает, пользуется моей сложной ситуацией, и я сейчас не о комнате в общежитии, а о папе, которому нужно уйти с завода и заняться своим здоровьем. Половина обещанной Грозным зарплаты — это ровно месячная оплата папы. Но я ведь могу им отправлять куда больше, мне-то немного надо.
Козёл!
— Согласен, — усмехается, и я понимаю, что последнее слово было сказано вслух.
— Прости, — шепчу и поджимаю губы.
— Да ты права, — не перестаёт удивлять сегодня. — Что? — спрашивает, когда я долго на него смотрю.