Минут через двадцать я уже думаю, что нужно позвонить «начальнику», потому что я нигде не нахожу стиральной машинки. Не верю, что у него её нет, даже если он сам не пользуется, кто-то ведь ему стирал раньше. Размышляя, я натыкаюсь взглядом на высокий шкаф, часть кухонной мебели, но я туда точно не заглядывала. Подхожу, тяну за ручку, и бинго, я попадаю в нужную мне комнату.
— Так, стиральная машина, сушильная, пустые полки, где кукует одна пачка капсул для стирки и то заканчивается, — проговариваю вслух. — Точно, средства для уборки ведь нужны, — добавляю и захожу на сайте в нужный раздел.
Сумма накопилась впечатляющая, и я не могу решиться завершить заказ. Так и стою с телефоном в руке, думая, как лучше поступить, когда он начинает вибрировать. «Мама», — всплывает на экране, и сердце пропускает удар, потому что это видео-звонок. Не думаю, сразу же отключаю и звоню обычным способом.
— Алло, — раздаётся мамин голос, едва гудки проходят.
— Мамочка, мне сейчас неудобно по видео разговаривать, — произношу спокойно, но сердце так и колотится.
— Дочка, мне тут большая сумма на счёт поступила, написано, что от тебя, не объяснишь? — строгий тон родительницы ставит в ступор.
— Ну, я на работу устроилась, аванс попросила…
— На какую работу, Алёна? Это где студентам такие деньги платят? — перебивает, и от нервов я губу прикусываю.
Я даже не знаю, сколько Грозный перевёл, и вообще, не думала, что вопросы будут. Логично, что будут, у любого родителя возникли бы.
— Домработницей у состоятельного человека, — отвечаю, и это почти правда.
— Алёна, я ценю и благодарна тебе за твоё рвение помогать нам, но не надо никуда лезть, — голос у неё всё строже, а я уже не знаю, как оправдаться.
Хотя, по факту, и не надо, это ведь правда всё. Ну, частично… но не говорить же, что работаю у парня, который преследует меня и мечтает затащить в свою постель.
— Мамочка, тебе не о чем волноваться, я никуда не влезла и не собираюсь, это правда работа, — ровно проговариваю и, как мне кажется, убедительно.
— Аля, такие деньги уборщикам не платят, — не унимается родительница.
— Так я и не уборщица, а домработница, в мои обязанности входит не только мытьё полов, и зарплату я взяла наперёд за месяц, — тараторю, чувствуя, как дрожат коленки.
— Ты сказала это аванс…
Чёрт! Внимательнее будь, Аля!
— Ну, авансом зарплату дали, — повисает пауза, за время которой я падаю на стул, не в силах стоять на ногах. — Мам, правда, не стоит волноваться. Это Питер, начальник у меня очень состоятельный и добрый, в ситуацию вошёл, согласился помочь.
— А учёба? — спрашивает мама, и по голосу понимаю, что мне удалось её успокоить.
— Работа никак не помешает, обещаю, — говорю с улыбкой и слышу вздох по ту сторону.
— Прошу, будь осторожней и думай о себе, — сдаётся родительница.
— Обязательно, а ты заставь папу лечиться, — проговариваю, и по ту сторону опять тишина.
— Откуда ты знаешь? — теперь очередь мамы волноваться.
— Не важно, но, пожалуйста, поговори с ним, и пусть он берёт меньше часов, — прошу, и снова вздох на том конце.
— Я попробую, знаешь же, какой он у нас.
— Знаю, — киваю больше себе.
Попрощавшись с мамой, я ещё несколько минут остаюсь сидеть на стуле в прачечной и буравить стену в каких-то раздумьях.
— Всё нормально? — раздаётся сбоку, и я с криком прыгаю со стула как ужаленная, приземляясь на кафельный пол.
— Твою мать, Хрустальная, что за мазохистские наклонности самой себе вредить? — ругается Грозный, наклонившись и взяв меня на руки.
17.2
Аля
Первые секунды я толком и не понимаю, что произошло, доходит, только когда крупная ладонь невзначай проходится по моей ягодице.
— Пусти меня! — требую, начав брыкаться в руках Грозного. — Отпусти сейчас же! Ты обещал! — срываюсь на крик, перед глазами вчерашние кадры, и меня начинает бить крупная дрожь. — Отпусти! — кричу, а к горлу ком подкатывает.
— Успокойся, — слышу, словно из-за толстого стекла. — Спокойно, — его руки прижимают сильнее, но я будто не слышу.
— Не надо, — продолжаю орать. — Обещал! Не трогай!
— Да ёб твою налево, — доносится до моих ушей его голос.
Меня куда-то несут, пока я, словно рыба без воды, бьюсь в истерике, махаю кулаками, царапаю ногтями. И вдруг лицо окатывает холодом, я резко замолкаю и осознаю, что мы уже на кухне и меня обрызгали холодной водой.
— Успокойся, ничего не произошло, — ровный и вкрадчивый тон немного приводит в себя. — Я просто поднял тебя с пола…