— Отлично, с этого дня пью только такой, — заявляет, допив весь кофе и вернув на стол пустую чашку.
М-да, тяжело мне будет мстить такому, как Грозный.
Глава 18 Сюрприз, милый
Аля
Несколько дней я уже живу в чужом доме, готовлю три раза в день, стираю и убираю. Работа не пыльная, в переносном смысле, конечно. Квартира и так чистая, вещей не много, готовка мне самой приносит удовольствие. Но самое главное, самое приятное, что мне нравится больше всего — Грозного дома почти не бывает.
К моему удивлению, он встаёт рано, это я поняла на второй день, когда, встав в семь утра, его уже не обнаружила. Ушёл, бедный, без завтрака, ай-ай, какая плохая домработница. Шутки шутками, но мне придётся вставать ещё раньше, чтобы выполнить свои обязанности. На обед его не было, и меня это разозлило, о чём вечером и сказала.
— Если обедать дома не планируешь, сообщай заранее, — буркнула, накрывая стол к ужину. — Зачем готовить и потом выбрасывать? — добавила от злости.
Конечно я не собиралась ничего выбрасывать, мне попросту совесть не позволит.
— Где обед? — спросил Грозный, буравя меня взглядом.
— В холодильнике, — ответила едва слышно.
Парень встал из-за стола, подошёл к холодильнику и вытащил кастрюлю супа. Открыл крышку, принюхался и поставил на стол.
— Что ты делаешь? — смотрела на него с непониманием.
— Я есть буду в этом доме или зря тебе плачу? — проигнорировав мой вопрос, вернулся на свое место во главе стола.
После ужина он приказал разогреть суп и перелить его в какой-то контейнер с плотной крышкой. Я ничего не поняла, но, что мне сказали, сделала.
А потом произошло кое-что, из ряда вон выходящее. Вместе с этим супом, мы поехали сначала в круглосуточный магазин. Купили там хлеба, одноразовых глубоких тарелок, каких-то булочек в отдельных упаковках, очень много полулитровых бутылок воды и ещё кое-чего по мелочи. С этим всем мы поехали… к бездомным.
У меня шок случился, мне казалось, что я просто сплю. Даже когда сама суп наливала каждому, кто подходил с пустой тарелкой, я не могла в это поверить. Грозный ведь мажор, сын богатого отца, у него через раз новая машина, а тут… бездомных кормит по ночам. Не укладывается в голове никак, я молчала всю дорогу до дома, думала и думала, да так и не нашла ответа, что такого парня заставило подкармливать бомжей.
Последние два дня Грозный приходит на обед домой, я его уже не ждала, но всё приготовила. Он молча всё съедает и уходит, ничего не сказав. Казалось бы, никакой он не Грозный, обычный работающий парень. Но нет, вечером третьего дня, он поужинал и ушёл, опять же ничего не сказав. Он и не обязан, я всего лишь поломойка. Однако в одиннадцать часов ночи меня разбудил громкий хохот и не один. А когда вышла из комнаты и взглянула вниз, опершись на перила балкона второго этажа, увидела, что за столом сидят четыре парня, включая Грозного, и играют в карты, а рядом с ними стоят девушки полураздетые. Те куски ткани на них сложно назвать одеждой.
Они выпивали, громко слушали музыку, ржали и играли в карты до трёх часов ночи. Я глаз не сомкнула и утром была похожа на панду, в отличие от Грозного, который был бодр и свеж.
— Ты какая-то вялая, можно резче, — выдал он мне, пока ждал свой чёртов кофе.
Я едва не вылила ему на голову горячий напиток. Так разозлилась, что кровь закипела в венах. Но промолчала, я ведь поломойка, какое право я имею что-то высказывать хозяину. Но когда вечером случилось почти то же самое, я уже не находила себе места от злости. Вчера, правда, они не играли в карты, просто сидели и пялились на танцующих перед ними девок, которых привели с собой.
— Хрустальная, ты рассыпаешься, — с усмешкой вырывает из мыслей голос барина.
— Через два дня у меня заканчиваются каникулы, если ты собираешься устраивать оргии каждую ночь, я лучше съеду и просто буду приходить отрабатывать долг, — говорю на полном серьёзе.
Я не высыпаюсь уже два дня, организм у меня, конечно, молодой, но я не осилю университет, уборку и готовку с шести утра, если спать за ночь только три часа.
— Ревнуешь? — вопросительно выгибает брови.
— Чего? — уставившись на него, я округлила глаза до размера чайных блюдец.
— Признайся, и это всё прекратится, — проговаривает, и ко мне приходит понимание.
— Ты специально, — не спрашиваю, констатирую явный факт.
— Возможно, — усмехается, чем злит меня неимоверно. — Разве тебе приятно, что я с другими девушками развлекаюсь? Касаюсь их, целую, трахаю, — понижает голос, а меня начинает потряхивать.