Ох, сложно, дорогие мои, мне важно не опаздывать с продами, и то, я сбилась с графика, но слава богу не сильно. Отвечу, на все комменты отвечу, обещаю)))
Глава 20 Неожиданные подробности
Аля
Совру в первую очередь себе, если скажу, что моё мнение о Грозном не поменялось после похода в приют. Он взорвал все стереотипы о мажорах этим фактом. Но в первую очередь — стёр в пыль всё, что он делал до этого. Возможно, кто-то посчитает меня дурочкой, но какая мне разница.
В тот день он мне мало что сказал, да и я была в шоке, чтобы задавать вопросы. Но за два дня их столько накопилось в моей голове, что спать нормально не могу. Вот и сейчас ворочаюсь третий час, а сна ни в одном глазу. Читала в какой-то статье, что, если не можешь уснуть, нужно выпить стакан тёплого молока. Вспомнив об этом, вылезаю из кровати и, накинув на себя махровый халат, иду вниз.
Замедляю шаг, когда вижу свет от вытяжки на кухне. Думая, что, наверное, я забыла выключить, тихо продолжаю путь, беру молоко из холодильника и, налив в стакан, отправляю его в микроволновку греться.
— Не спится? — раздаётся в тишине хриплый голос и, вскрикнув от испуга, разворачиваюсь в сторону звука.
Грозный стоит лицом к панорамному окну в одних только низко сидящих спортивных штанах. Широкий разворот плеч, слегка ссутулившийся, но не менее привлекательный, даже в полутьме.
— Видимо, как и тебе, — сипло отвечаю и включаю микроволновку.
Он подносит ко рту бокал, где звякают кубики льда, не отрывая взгляда от ночного города. Задумчивый, отстранённый какой-то, словно чем-то озадачен. Не знаю, что меня толкает, но я аккуратно, шаг за шагом, приближаюсь к нему и так же встаю лицом к окну, спрятав руки в карманы халата.
— Решил напиться? — первая разрываю напряжённое молчание.
Хотя, наверное, напряжение исходит только от меня.
— Я никогда не напиваюсь, Хрустальная девочка, — серьёзным тоном отвечает, и боковым зрением отмечаю, что он повернул голову ко мне.
Не могу понять почему, но меня начинает мелко потряхивать, резко становится жарко, будто кто-то отопление включил на максимум. Очень-очень не к месту вспоминается мой первый приход в эту квартиру, когда я стояла у окна, а Грозный шептал непотребности на ухо. Самое страшное, что я мало того, что слушала его, так ещё и отчётливо представляла ту горячую сцену.
«Так, Аля, тебя несёт куда-то не туда», — мысленно себя одёргиваю. Но процесс запущен, по венам разливается тепло, а картинка не желает испариться. Нужно срочно отвлечься от этих мыслей.
— Зачем тебе приют? — задаю мучающий меня вопрос.
— Не понял, — хмыкает и делает глоток янтарной жидкости.
— Ну, зачем мажору, у которого всё есть, заботиться о сиротах? — переформулирую и поворачиваюсь к нему, прислоняясь плечом к окну.
— Кто тебе сказал, что я мажор? — вопросительно на меня смотрит, и на миг я теряюсь.
— Это… очевидно, — развожу руками. — Разные машины, шикарная квартира в приличном районе, целый ночной клуб недавно купил, — перечисляю все говорящие, как мне кажется, факты.
— Машины… — задумчиво протягивает и переводит взгляд к окну. – У меня автосервис, я… перекупщик, скажем так, — усмехается, но пока что я остаюсь при своём. — Квартира куплена на честные, заработанные мною, а клуб взял вместо долга.
— Подожди, — мотаю головой. — Автосервис тебе, наверняка, отец подарил, — говорю, почти уверенная, что это именно так.
— Нет, — снова усмехается.
— Врёшь ты всё, откуда у такого молодого парня деньги на автосервис, — отмахнувшись, поворачиваюсь к окну.
— Ну, во-первых, мне двадцать семь, а во-вторых, я работал с пятнадцати лет, — припечатывает вдвойне.
— Двадцать семь, — повторяю себе под нос.
Выглядит он моложе, лет так на пять, хорошая генетика.
— То есть ты не из богатой семьи? — решаю выведать у него всё, раз он расположен к диалогу.
— Это как посмотреть, — ведёт плечом.
— Ага, значит, всё же… — не договариваю, он прерывает, а дальше я только слушаю, разинув рот.
— Отец, да, обеспеченный человек, но я не жил с ним. Моя мать была студенткой, подрабатывала официанткой в кафе, куда мой папаша приходил с дружками. Она молодая и наивная, из глубинки, он влиятельный и обаятельный, по словам моей матери, — хмыкает с какой-то горечью, и я чувствую, что это не будет историей о большой и светлой любви. — Он её трахал, обещая моря и океаны, а когда она забеременела мною, папаша денег сунул на аборт и сказал, что женится на другой. Мать уехала в глушь, устроилась работать в почтовое отделение, где ей дали комнату в общежитии. Родила, с собой меня носила в тот убогий подвал, где даже отопления не было, получала копейки, которых едва хватало на еду. А через пятнадцать лет невылеченная пневмония, вследствиие чего сепсис и инфекционно-токсикологическая смерть. Вот и вся история, Хрустальная, — цокнув языком, он смотрит на меня, а я в этот момент жалею, что не прихватила себе стул, потому что на ногах стоять становится тяжело.