— Ай! — взвизгивает, когда на последнем разе прикусываю её пальчики.
— Это месть, Хрустальная девочка, — усмехаюсь, бросив короткий взгляд на неё.
— Ну, так себе месть, — произносит и глухо хихикает.
— Вот как?! — сам лыблюсь, не веря, что она рядом, такая живая и моя.
Презираю себя за наше знакомство, за случай в клубе и особенно за мою выходку, когда привёл её к себе домой в первый раз. Но, блядь, таким я мудаком был, собственно, я и сейчас не лучше, но уже не по отношению к ней. Никому не позволю обидеть её, в том числе и себе. Она моя противоположность, и я точно её не заслужил, но ради неё я стану лучше. Только для неё.
Пока мы добрались до приюта, меня силой накормили и напоили кофе. Силой, конечно, громко сказано, с её рук я точно съем всё, хоть землю из-под ног. Но меня распирает изнутри её забота. После смерти матери всем было похуй на меня. Никому не нужный, никому нет дела до тебя, жив ты там на том грязном, стащенном с мусорки матрасе или подох уже давно, не говоря уже о том, поел ты или нет. А Хрустальная подсадила меня на хорошую жизнь. И я сейчас не о бабле на моих счетах, по сути, это херня. Ты богат, когда тебя кто-то дома ждёт, беспокоится о том, чтобы ты был сыт и тепло одет. Я разбогател, когда привёз девочку в свой дом, до этого я был нищим.
Минут через десять после приезда мы располагаемся в столовой, где Лохматый переставил столы так, что зал стал напоминать школьный класс. Моя девочка стоит перед тридцатью детьми, вижу отсюда, что волнуется, и глазами подбадриваю её.
— Доброе утро, — здоровается с улыбкой, но гул голосов не стихает.
— Тихо! — рявкаю, и в помещении воцаряется мёртвая тишина.
Прохожу между столами вперёд и встаю рядом с Хрустальной, окидывая взглядом всех присутствующих.
— Внимание сюда, — начинаю ровным, но строгим тоном. — Это Алёна Алексеевна, и с этого дня она будет заниматься с вами, чтобы вы, бездельники, не заваливали контрольные, и хоть какие-то знания вшились в ваши пустые головы. Я ясно выразился? — задаю вопрос, повысив голос, и в ответ раздаются тихие «да».
— Она сама-то школу закончила? — различаю в шуме, и умника выдают друзья, повернувшиеся к нему.
— Миша, встал! — приказным тоном обращаюсь к пацану. — Встал, я сказал! — повторяю, когда парень прячет голову. — Сюда иди, — пальцем указываю рядом с собой.
— Бля, — выдаёт малец, едва перебирая ногами.
— Повыражайся мне ещё, — бросаю, дав ему подзатыльник. — В каком ты классе?
— В седьмом, — бурчит под нос, опустив взгляд в пол.
— Что вы там проходите? — спрашиваю, осматривая всех детей.
— Лёха Толстой, «Детство», — отвечает пацан, за что получает ещё один подзатыльник и смешки детей.
— Подумай ещё, балбес, — рычу на него, слыша за спиной вздох Хрустальной.
— Лев, — подаёт кто-то голос.
— Слышал? — спрашиваю Мишку, и тот кивает в ответ. — Запомни, в следующий раз спрошу, о чём книга. Иди, — подталкиваю его вперёд.
— Так нельзя, — шепчет Аля, встав рядом.
— Поверь, я был очень вежлив и мягок, — усмехаюсь и решаю не возвращаться, а устроиться здесь, перед ребятами.
Мой предупреждающий взгляд дал понять, что любой лишний шум, — и расправа не заставит себя долго ждать. Хрустальная ещё не понимает, с кем дело имеет, эти дети с улицы, и они не знают о хороших манерах, вежливости и уважении. Сам таким был, чуть что, в драку лез, собственно, особо ничего не изменилось с тех времён.
Не знаю, как ей удалось завлечь детей, но они слушали её с разинутыми ртами. Хотя о чём это я, сам залип на неё, только всё, что она говорила, прошло мимо ушей. Как долбоёб пялился весь урок, рассматривал каждый сантиметр её точёного тела, словно над ним работал лучший скульптор мира. Нереально красивая, особенно, когда улыбается, и моя. Хуй я её кому-то отдам, лучше сам себе руки отрублю, чем отпустить.
Глава 24. Вечер вдвоём
Давид
Стою в холле общаги и пользуюсь моментом, пока моя девочка общается с нашим врачом. Не знаю, когда успели сблизиться, но пусть знакомится со всеми.
— Мне нужно привезти из Москвы одного урода, — обращаюсь к Максу, поглядывая на Хрустальную. — Всю информацию скину сообщением, это надо сделать без лишнего шума, — добавляю коротко и по делу.
— Кто он? — интересуется друг.
— Мертвец, — цежу сквозь зубы. — Сам не езжай, ребят наших отправь.
— Понял, — вздыхает, бросив взгляд на Алю. — Сдалась? — спрашивает, и я прищуриваюсь в ответ. — Сияешь, как новогодняя ёлка, — добавляет с усмешкой.