— Могу нарисовать тебе фонарики, чтобы по ночам хорошая видимость была, — проговариваю и, достав пачку сигарет, иду к выходу, Макс следует за мной, и мы тормозим на крыльце.
— Ладно, — отмахивается, прикурив. — В конце недели первая гонка сезона, а на следующей — бои, — сообщает, ведь теперь он всем занимается.
Конечно, всё контролирую. Другу я доверяю, но мы не можем допускать ошибок, это наша репутация, а в этом мире терять лицо чревато последствиями.
— Хорошо, — коротко киваю, затянувшись никотином. — С ментами договорился?
— Да, отвалил бабла, правда они начали шуметь, мол, мало, надо ещё, но я пресёк эти попытки вымогательства, — посмеивается, потушив окурок и бросив в урну.
— После гонок добавишь, чтобы проблем не было, — проговариваю, как раз когда дверь открывается и на крыльце появляется Хрустальная, будто принеся с собой больше света.
Пиздец я влип, конкретно так, по самые уши, но жуть, как мне это нравится. Ощущение капитальных перемен, непонятно, незаметно, какие именно, но чувства именно такие.
— Едем? — спрашиваю и выбрасываю сигарету.
— Да, — отвечает и, кивнув с улыбкой Максу в знак прощания, подходит ко мне, тут же оказываясь прижатой одной рукой к моему боку.
— На телефоне, — бросаю другу, и он понимает всё. — Пообедаем где-нибудь? — интересуюсь у Хрустальной девочки.
— Может, лучше я что-нибудь приготовлю? — задаёт встречный вопрос с румянцем на щеках.
— Чтобы ты сидела полдня на кухне? Нет, — мотаю головой, открывая пассажирскую дверь.
— Можно вместе, — говорит, когда я уже занимаю водительское место.
— В смысле? — хмурюсь и мотор завожу.
— В прямом, можем вместе приготовить, — пожимает плечами, и видно, что смущается, а я чёртов эгоист, потому что балдею от любой её эмоции настолько, что хочется вечно вызывать смущение, стыд, неловкость и далее по списку.
— Ладно, хули нет, — бросаю и трогаюсь с места.
— Почему нет, — произносит, и чую, как она на меня смотрит.
— Чего? — спрашиваю, коротко на неё взглянув.
— Не «хули нет», а «почему нет», — отвечает, и я осознаю, что мат из её ротика звучит очень инородно.
— Простите, Алёна Алексеевна, — изображаю сожаление, но едва сдерживаю смех.
В курсе, что её передёргивает от моего лексикона, но знала бы она, насколько я базар фильтрую при ней.
— Что ты хочешь на обед? — меняет тему, рассматривая пейзаж за окном.
— Да плевать…
— Нет, так не пойдёт, — перебивает строгим тоном.
— Да ты абьюзер, — усмехаюсь и, затормозив на светофоре, поворачиваюсь к ней. — Была в Италии? — задаю вопрос и мгновенно понимаю, что затупил.
— Нет, — голос ровный, значит, не задел.
— Обязательно съездим, а сегодня можем приготовить пасту с морепродуктами, — проговариваю, дав по газам, когда загорается зелёный.
— Я никогда не готовила, нужно рецепт в интернете посмотреть, — задумчиво произносит и телефон достаёт.
Блядь, надо ей нормальную трубку купить, эта давно своё отработала. Но она ведь не примет, гордая девочка мне досталась, и ценит она совсем другое, а не дорогие подарки. Ничего, что-нибудь придумаю, у неё обязательно будет самый лучший телефон.
— Не надо, — тяну руку, накрыв трубу. — Я знаю рецепт, — добавляю и выруливаю к супермаркету.
Купили всё нужное к обеду, в придачу бросил в корзину всё, на что Аля смотрела. Я сам не верю, что хожу по магазину в компании девушки, как молодая семья, но ловлю себя на мысли, что мне пиздец это в кайф.
У меня всегда есть работа, выходной день или нет, я хуярю. Сам себе начальник, когда хочу, тогда и отдыхаю. А в чём заключался мой отдых? Походы к шлюхам, клуб, бухло или оргии у Толя. А сейчас я еду домой готовить, чудеса, не иначе.
Не понимал, что заставляет мужиков жениться, остепениться. Как можно променять свободу и веселье на домашние посиделки под фильмец по ящику. Но живя под одной крышей с Хрустальной, я понял, что все эти сборища собутыльников полная хрень. Настоящий кайф рядом с ней.
24.2
Давид
— Никогда бы не подумала, что ты умеешь готовить, — говорит моя девочка, стоя возле меня, пока я режу помидоры для соуса. — Да ещё и такое блюдо, — добавляет и делает глоток вина.
— Я много лет жил сам за себя, вынужден был научиться, — поясняю и, чуть повернув голову к ней, срываю короткий поцелуй со вкусом белого полусладкого.
— Мм, может я всё же чем-нибудь помогу? — спрашивает, смущённо губы прикусывая.
— Можно, — киваю с уверенностью. — Не соблазняй меня, а то останемся без обеда.