— Я не специально, и уже будет ужин, — уходит от темы, но оно и к лучшему. — Расскажи что-нибудь ещё, — просит аккуратно, с долей страха.
Непросто лезть на чужую территорию, где всё поле забито минами, неверный шаг — и ты разлетаешься на ошметки. И я понимаю её волнение, ведь сам показал себя мудаком.
— Что именно? — дёргаю уголки губ в подобие улыбки, чтобы взбодрить её. — Спрашивай, что интересно узнать? — говорю и бросаю помидоры в сковородку.
— Как тебя нашёл отец? — задаёт вопрос, но прячет взгляд.
— Хрустальная девочка, — разворачиваюсь к ней всем корпусом и, обняв, прижимаю к себе. — Я очень люблю твои эмоции, кроме страха. Не бойся меня никогда. Хорошо?
— Хорошо, — улыбается и, подавшись вперёд, целует неуверенно, робко.
— Так, этого не надо, — торможу сам, иначе поплыву к херам. — Отец… В семнадцать лет у меня уже был автосервис, ну, как, старый разваливающийся гараж купили у пьяницы за два ящика водки. Нам с Максом нужно было закрытое место, где могли бы перекрашивать угнанные тачки…
— Ты воровал машины? — удивляется, нахмурив свой лоб.
— Хочешь, чтобы я тебе врал? — вопросительно приподнимаю бровь.
— Никогда, — мотает головой.
— Хорошо, — киваю и наливаю себе пива. — Это мой доход по сегодняшний день, только уровень другой уже. Так вот, на тот момент у нас уже был третий заказ, на районе начали пиз… болтать, — исправляюсь вовремя, — что банда орудует, и мы этим гордились, но пацаны малолетние были, головой не особо думали, и ночью, когда вскрывали тачку под заказ, нас поймали менты. Макс быстро выкрутился, стащив магнитолу, и мы вывернулись, мол, дети ещё, какие тачки, мы так, по мелочи, но в участок нас всё же забрали. Начали расспрашивать про родаков, и, если бы мы сказали, что их у нас нет, нас вернули бы в детдом, вот я и назвал имя отца.
— Ты знал, кто твой отец? — тут же спрашивает Хрустальная.
— Знал, нашёл письмо от матери после её смерти, — отвечаю и ком в горле сглатываю. — Она знала, что умрёт, и подготовилась. В письме было его имя, история их знакомства, без лишних деталей. Если коротко, она подрабатывала в ресторане, куда он ходил регулярно, у них была любовь, но он не мог на ней жениться, потому что уже был женат. Почти правда, я потом выяснил, что он тупо её трахал, жениться только собирался, от меня велел избавиться и даже денег на аборт дал.
— Какой ужас, — ахает моя девочка.
— Ему позвонили, и в ментовку припёрся дядя при параде, окружённый охраной и пафосом — его правая рука, — хмыкаю, вспоминая тот день.
— Документы у пацана есть? — спрашивает дежурного мужик в чёрном костюме.
— Нет, но он сказал, что его отец Грозный Тимур Айдарович, — стушевавшись, отвечает мент.
— У Тимура Айдаровича нет детей, — заявляет с серьёзным видом. — Пацан, ты кто и откуда знаешь это имя? — спрашивает уже меня.
— От мамы, — говорю, смотря на него, готовый в любой момент отбиваться, почему-то есть ощущение, что он может ударить.
— А маму как зовут? — интересуется, наклонившись ко мне.
— Софья, — бросаю, и сердце охватывает спазм. — Новикова Софья Евгеньевна, — добавляю и по лицу мужика вижу, что он всё понял.
Отходит на пару шагов и кому-то звонит, хотя догадываюсь кому.
— Да, он сын Софьи, по его словам, — коротко сообщает собеседнику. — Вы уверены? Понял, а со вторым что делать? — спрашивает, и мы с Максом переглядываемся.
— Я никуда без Макса не поеду, — кричу, и дядя поворачивает голову ко мне.
— Слышали? Принял, — заканчивает разговор и лезет во внутренний карман пиджака.
Достаёт белый конверт и вручает менту, тот, озираясь по сторонам, прячет «подарок» в фуражке и нахлобучивает обратно на голову.
— Потом на крутой тачке нас привезли в огромный дом за городом, там я и познакомился с папашей, — завершаю рассказ, попутно занимаясь готовкой.
— Я рада, что вы встретились, — проговаривает моя девочка, не имея понятия, что хуйня это, а не радость, но это другая история.
— А я рад, что ты налетела на меня в клубе, — сказав это, снова прижимаю девочку к себе.
— Это ты меня плечом задел, при чём так, что я чуть в стену не врезалась, — возмущается, краснея, как те помидоры, которые я резал несколько минут назад.
— Я бы не обратил внимания, если бы ты молчала…
— Так это я виновата? — легко бьёт ладошкой по плечу.
— А кто ещё? Наехала на честного пацана, — цокаю языком и головой мотаю.
— Ты-то честный, — смеётся так искренне, что хочется чаще её смешить.
— С тобой я самый честный, — говорю тихим голосом и впиваюсь в пухлые губы.