— Мне… очень… хорошо, — между стонами проговариваю я, впиваясь ногтями в его плечи.
Сложно держать себя в руках, не уплывать далеко отсюда, когда под кожей бегают мурашки, приятно лаская каждый уголок тела. Сама тянусь к нему, целую, обвиваю его талию, скрещивая ноги за спиной, чувствуя другой, более глубокий угол проникновения, и не сдерживаю крик удовольствия.
— Я очень тебя люблю, — выдыхаю, ощущая острую необходимость сказать эти слова.
— С ума сводишь, девочка моя, — отвечает Давид. — Прости, — шепчет, целует в губы и отстраняется.
Не успеваю среагировать на внезапную прохладу, как его руки скользят по твёрдым соскам и впиваются в талию. Он слегка приподнимает моё почти безвольное тело и, ещё раз извинившись, меняет темп. Из груди вырывается оглушающий крик, стоит каменному члену выскользнуть из меня и снова толкнуться жёстко и резко. Раз, второй, третий… теряю счёт.
Теряюсь сама, больше ничего не ощущаю, кроме его рук на моем теле. Ничего не слышу, кроме его рычащих стонов и своих криков удовольствия. Каждый толчок выбивает из меня воздух, каждое движение взрывает что-то внутри. Волна оргазма накрывает меня так неожиданно, что я не знаю, куда себя деть. Забываю, как дышать, способна только на крики, стоны и всхлипы. Не осознаю, что впилась ногтями в спину Давида до крови, не могу контролировать судороги, продолжая биться в конвульсиях. Где-то далеко слышу, как Давид гортанно рычит, ощущая, как его пальцы сжимают до боли мою талию.
Не знаю, сколько я билась в этой агонии удовольствия, но едва мозг начинает работать, понимаю, что была глупой, раз не решилась на близость раньше.
Глава 27. Можно быть счастливее?
Аля
Когда ты безумно счастлива, каждый день проходит словно на крыльях, тебе любая мелочь дарит радость, ты спешишь домой, чтобы оказаться в объятиях любимого человека, засыпаешь и просыпаешься, прижатая к мужскому телу, и это настолько хорошо, что иногда мне кажется, что всё это — прекрасный сон.
Давид невероятный человек, он не упускает ни одной минуты, чтобы доказать мне, как сильно любит. А что мы творим в спальне, вообще не описать словами. Ладно, это образно, так-то мы занимаемся любовью, где придётся, но в пределах квартиры. Он каждое утро отвозит меня в институт и долго целует, перед тем как отпустить. После лекции забирает, везёт домой и не возвращается на работу, пока не получит моего оргазма. Иногда я еду с ним в приют и занимаюсь с детьми дополнительными уроками.
В принципе, мы очень много времени проводим вместе, и я уже не представляю своей жизни без Грозного Давида. Да и зачем о таком думать, мы счастливы, мы любим друг друга и регулярно об этом напоминаем. Готовим вместе, принимаем душ или плещемся в ванне так же вместе, естественно, всё заканчивается одним и тем же. Поймала себя на том, что мне безумно нравится, когда нежные ласки и медленный темп переходят в жёсткий и резкий. О чём, собственно, и сказала Давиду, и он тут же облегчённо выдохнул и признался, что он очень сильно себя сдерживает. А едва я проговорилась, что не стоит этого делать, как мне показали, каково это, когда он отпускает всех своих демонов с цепи. Я была на грани потери сознания от удовольствия, и дала ему слово, что не сломаюсь, и он просто обязан продолжать в том же темпе.
Моя Ева так и не захотела с нами встретиться, но мы с Ташей не обиделись, самое главное, что физически она в порядке, на остальное нужно время. Правда я не понимаю, что сделала бы я, если оказалась бы на её месте. Что, если бы Давид поступил со мной так, как любимый человек Евы? Она у меня популярная блогерша, её лицо можно встретить на рекламных плакатах многих известных брэндов, и такой позор — тебя выставили проституткой. И не какие-то завистники, а твой любимый человек. Убила бы его, но Демьян свалил из страны, наверное, знал, что опасно здесь оставаться. Я, конечно, против насилия, и сама по себе пацифист, но в данном случае не могла стоять в стороне. Сказала Давиду всё и, мало того, спросила, может ли он объяснить Демьяну, что так поступать нельзя. Он с охотой согласился, аргументировав тем, что сам не против проучить урода, но не успели мы.
— Эй, замарашка, — вырывает из мыслей противный голос Ворона.
Так и знала, что нужно ждать в здании. Лекция закончилась на полчаса раньше, и Давид наотрез отказался, чтобы я ехала домой на такси. Но сидеть в душной аудитории не хотелось, и я решила подождать его на лавочке во дворе университета.
— Ты чё, оглохла? — снова обращается ко мне, когда я делаю вид, что не замечаю его.