— Ты сейчас серьёзно? — спрашивает в третий раз.
— Абсолютно, — киваю с уверенностью.
— Слушай, брат, я всё понимаю, гормоны туда-сюда, но жениться… Ты её знаешь несколько месяцев, — проговаривает, подавшись вперёд.
— Ты как никто другой знаешь, что я не принимаю поспешных решений, — напоминаю, кто перед ним сидит.
— Знаю, но… нет, бля, не вдупляю, нахрена жениться, живёте и живите, — продолжает возмущения, чем начинает раздражать.
— Я хочу привязать её к себе, чтобы точно не ушла, — признаюсь ему, но в большей степени себе.
Честно, сам не догоняю, что на меня нашло, но вдруг понял, что она должна быть моей не только на словах и деле, а ещё и по закону. Хотя меня закон всегда волновал в последнюю очередь, но тут вот такое.
— Ты настолько пропал? — с недоверием смотрит на меня. — Или здесь что-то другое?
— Пропал, — киваю и лыблюсь как придурок.
Попал и пропал окончательно, не знаю, что она сделала и каким образом, но пиздец как люблю её. Не вижу смысла ждать, когда рак на горе свиснет. Она должна носить мою фамилию, кольцо с моими инициалами, и вообще, была бы моя воля, набил бы татуировку ей, чтобы все вокруг знали, чья она. Сошёл с ума, да, но ничего не могу с собой поделать. Ощущение, что она исчезнет, и я просто задохнусь к хренам. И этот страх, что она куда-то уйдёт, от меня сбежит, объяснить никак не могу.
— Пиздец какой-то, — вздыхает Макс и потирает переносицу.
— Что не так? Чего ты так кипишуешь? — спрашиваю, усмехаясь.
— У нас дела: автосервис, подпольные бои, гонки, клуб этот…
— И что? Как моя женитьба на это повлияет? — откровенно не понимаю друга.
— Да так! — восклицает и, встав на ноги, наматывает круги по кабинету. — Женитьба, семейная жизнь, дети, подгузники.
На последних словах меня передёргивает. О детях я ещё не думал, но эта мысль отдаёт теплом в груди, стоит представить Хрустальную с круглым животом, внутри которого растёт наше продолжение. М-да, я становлюсь сентиментальным, может, Макс в чём-то прав.
— Ничего не изменится, кроме штампа в паспорте, я буду в деле, как и до этого, не накручивай, — твёрдым тоном проговариваю. — Лучше скажи, как прошли гонки и бои? — меняю тему.
— Нормально прошли, мы, как всегда, в плюсе, — отвечает и, подойдя к шкафу с бухлом, плескает себе порцию шотландского. — Будешь? — кидает на меня короткий взгляд.
— Одиннадцать утра, Макс, — хмыкаю и качаю головой, отказываясь.
— Ну вот, а раньше тебя не трогало, какой час, — вздыхает с досадой. — Потеряли пацана. Не чокаясь, — салютует и опустошает бокал одним глотком.
— Хватит, я женюсь, нравится тебе это или нет, и мы это больше не обсуждаем, — отрезаю строго и, надеюсь, понятливо.
— Хрен с тобой, — махнув рукой, друг возвращается на стул по ту сторону стола. — Давай о делах, — кивает. — У нас заказ на «Порше 992», бэушный стоит около двухсот лямов, нам заплатят сто.
— Нашли? — интересуюсь, прикидывая в уме, сколько сама работа нам будет стоить.
— В небольшом городе на юге Германии, чувак один продаёт, — отвечает Макс, и меня устраивает его ответ.
В Германии у нас тоже есть пара ребят, которые сделают всё чисто ровно до момента отправки из страны, а дальше наше дело уже.
— Отлично, работайте, если какие-то проблемы, сразу сообщайте мне, никакой импровизации, всё чётко по привычному плану, — приказным тоном обращаюсь к другу, и тот кивает в ответ. — В клубе как? — перехожу к следующему пункту.
— Всё, как и прежде, бухают, накуриваются, трахают баб в випках, — проговаривает и откидывается на спинку стула.
— Эта элита чудит куда больше, чем простые смертные, — хмыкаю, вспоминая свои вечера в моём новом клубе.
Когда забрал его за долги, понятия не имел, что это место, где собираются всякие актёры, певцы и подобные им звёзды, мать их. Но, по сути, мне похрен, пока они за это платят хорошее бабло, пусть хоть на виду у всех трахаются. Моё дело обеспечить безопасность, поэтому ввёл правило — никаких телефонов в здании клуба. Лишь мои скрытые камеры видеонаблюдения, о которых знаю только я. Даже Макс не в курсе, знает только Толь, который, собственно, их и установил. Иметь компромат на какую-нибудь известную особу очень ценно, и я не мог упустить такого шанса.
— Ну ладно, — отмахиваюсь. — Есть что-то, что я должен знать?
— Нет, всё в норме, — отвечает друг, и на этой ноте я могу поехать решать самый главный вопрос.
— Тогда я ушёл, — встаю с кресла и в этот момент открывается дверь, и в кабинет заходит мужик, а за ним двое в полицейской форме.
— Грозный Давид Тимурович? — задаёт вопрос, глядя то на меня, то на Макса.
— Это я, — отвечаю с прищуром.
— Следователь Мишин, — вытаскивает из кармана удостоверение, помахав им для вида. — Вы арестованы по статье 111 УК РФ, Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью гражданина Воронцова Матвея Львовича, — проговаривает мужчина, и я и опомниться не успеваю, как на меня надевают наручники. — Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством.