— Здравствуй! — наконец дверь открывается, и в помещение заходит Миша. — Меня уже посвятили в детали дела, и у меня только один вопрос, — проговаривает и смотрит на меня внимательно.
— Да, — отвечаю, заранее зная, что он спросит.
От адвоката не стоит ничего скрывать, тем более от Миши, в котором я уверен на все сто процентов.
— Понял, — кивает и открывает папку с копиями дела. — У них ничего на тебя нет, но… — замолкает, задумчиво просматривая файлы. — Воронцов не последний человек в городе, за сына всех на куски рвёт, уже много раз отмазывал его. А этот мажор тот ещё фрукт, — поднимает взгляд на меня. — Изнасилование, доведение до самоубийства, дебоши, издевательства над студентами в своём клубе… что он только ни заставлял делать первокурсников, — вздыхает. — В общем, пацан всегда чистым из дерьма выходит, и я на девяносто процентов уверен, в нашем деле тоже всё размыто, — совсем не утешает адвокат.
— И что предлагаешь? — спрашиваю, поджав губы.
— Свидетель один — Алёна, но она вряд ли будет на их стороне, — проговаривает задумчиво. — Если они не додумаются нанять подставных, то есть шанс, но небольшой, — смотрит на меня с сожалением и виноватыми глазами.
— Свяжись с Назаровым и на крайний случай с моим отцом, — последнее цежу сквозь зубы.
Последний, к кому я хочу обращаться за помощью, это мой блудный папаша. Но в тюрьму мне нельзя, хотя бы потому что это расстроит мою девочку. И если ради неё я вынужден поклониться отцу, то плевать, главное, чтобы моя будущая жена была счастлива.
Глава 29. Гиблое дело
Давид
В комнате четыре на четыре я уже третий день и уже не отношусь с такой лёгкостью к этому делу. Продолжаю отрицать своё участие, но ничего не меняется, за меня плотно взялись. Слава богу, что не копаются в моём бизнесе, там столько всего выйдет, что упекут меня на пожизненное. Кроме адвоката, которого я не видел с первого дня ареста, ко мне никого не пускают, и больше всего выводит из себя то, что за стенами этого здания рыдает моя девочка. Один из моих «стражников», который провожает на допросы, подъёбывал сегодня утром, мол, девка моя пришла, но сухариков мне не передала.
Допрашивают меня каждый день, и я бы называл это не допросом, а прессингом. Мне настоятельно «рекомендуют» написать чистосердечное и получить шанс на уменьшение срока. Да только знаю я, как это работает с такими, как я. И Миша, чёрт бы его побрал, не приходит, ничего не говорит, и я не знаю, что и думать.
— Грозный, на выход! — вырывает из мыслей уже поднадоевший голос.
По заведённому здесь порядку поднимаюсь с деревянной скамейки, завожу руки за спину и переступаю порог камеры. Дальше по Уставу: наручники, глаза в пол и по знакомому маршруту.
— Стоять! — приказывает сотрудник полиции, и я, скрипя зубами, встаю у стены.
Лязг железной двери, и меня толкают в помещение для встреч, где у стола стоит мрачный адвокат.
— Что-то ты не особо торопился, Миша, — произношу и занимаю положенное место.
В ответ мне только тяжёлый вздох и тишина. Мужчина не торопится заговорить, и у меня уже зарождается плохое предчувствие.
— Говори, — обращаюсь к нему, и он присаживается напротив меня.
— Дело говно, Давид, — виновато сообщает, даже не посмотрев на меня.
— Объясни, — требую холодным тоном.
— Воронцов всех подкупил, — отвечает и косится на стоящего у выхода мента.
— Так у нас что, денег нет? Перекупи, — заявляю, дёргая плечами.
— Не выходит, — мотает головой и поджимает губы. — Этот пацан в чём-то замешан, и отец таким образом убивает двух зайцев — сына отмазывает, типа он сейчас в больнице, и мстит за избиение, ладно были бы синяки, сломанные рёбра, но сотрясение и сломанная челюсть… Парень в самом деле в больнице, ест через трубку, лежит овощем…
— Ещё скажи, что я искалечил ему жизнь, — выплёвываю и откидываюсь на спинку стула.
— Нет, но он сидит плотно на запрещённых, и это сильно повлияло на его состояние. Чтобы выставить сынка чистым, свалили на тебя, типа ты его накачал и избил, — продолжает ошарашивать меня адвокат.
— Как бы я его накачал, если я видел его два или три раза и то мельком? — с прищуром смотрю на мужчину.
— А пойди докажи…
— Это твоя работа! — рычу сквозь зубы. — Я тебе плачу, как целой конторе юристов.
— Воронцов заплатил больше и следователю этому, и Назарову, так что он нам не поможет, — на это я только нервно усмехаюсь. — Мне удалось выкупить запись с камер наблюдения на территории университета, где запечатлён твой въезд. Эти идиоты не стали ничего выяснять, им дали на лапу и указали направление, они арестовали тебя и только потом начали искать улики. У них по-прежнему ничего нет, но хватит и одного свидетеля. В общем, суд будет, это достоверная информация.