– Воздух чувствуешь? – спросил его Феликс, прикрыл веки и шумно вдохнул. – Это здесь все чисто и спокойно. А, главное, тихо. И вот так я хочу дальше жить. Спокойно.
– Феликс...
– Не приезжай больше, Руслан. В следующий раз увижу, убью, – уже без тени улыбки сказал Феликс. Руслан скривился, хотел было снова поспорить, но все же догадался, что бесполезно. Знал, что Феликс не шутит. Понял и принял. Потому что так правильно. Не для того Феликс практически из могилы поднялся, чтобы рисковать женой и сыном, даже ради теплой дружеской встречи. Для Руслана он сделал все что мог. Даже больше. На этом достаточно. Дальше пусть сам разбирается. Вырос. Вымахал. Поднаторел. После отъезда Феликса восстановил свою империю и расширил. Вот пусть сидит и сам правит ею. А с Феликса достаточно. В этом, наверное, и состоит отцовская мудрость: уметь вовремя отпустить… И да, он считал его не другом, а сыном. Пусть выглядело странно. Пусть не соответствовало статусу, порядку, возрасту, в конце-то концов. Но он принял его как родного. Однако теперь… Феликс лично перережет ему горло, если Руслан подвергнет опасности его семью. Спесивый щенок, кажется, по глазам увидел всю его решительность.
– Прощай, Феликс, – сказал Руслан, вновь протягивая ему крепкую ладонь.
– Иди сюда, балбес лысый, – сказал Феликс и порывисто обнял. Прижал буйную голову к своей, поднял указательный палец, намереваясь, прочитать очередную поучительную лекцию, затем передумал и вместо слов показал кулак. Руслан засмеялся и шутки ради прижался губами к его кулаку. Гаденыш. Прикалывается еще. Бесполезно учить дурака разуму.
Прощались молча. Одними глазами. Феликс был уверен. Не приедет больше. И правильно. Так нужно. Больно, но пора закрыть последнюю дверь в прошлое. Пришло время.
Руслан развернулся и зашагал прочь. Пролетающие мимо чайки что-то тоскливо кричали ему вслед. Феликс смотрел на отдаляющегося от него Руслана Баринова… С одной стороны боль от разлуки щипала глаза, с другой... отеческая гордость грела сердце.
Вдруг Руслан обернулся:
– Я сына Феликсом назвал. Ну, бывай, волчара старый! – прокричал Баринов и отдал ему честь.
А вот такого Феликс не ожидал… Он сильнее стиснул зубы, чтобы не поддаться искушению и шумно выдохнул. Сам последовал своему же совету и огляделся на простирающийся вокруг него вид дикой природы. Рев, этот рев океана! Нет здесь ровного спокойного прибоя, ласково обволакивающего ноги. Порой, даже небольшие волны с такой силой бьются о песок, что вода взлетает на много метров вверх, обрушиваясь затем каскадом из мириадов брызг. И слышно, как песчинки скребут друг по другу, когда волны возвращаются в океан. И снова удар о берег. Есть в Тихом Океане что-то особенное, безумное, непредсказуемое, неукротимое. Обязательно собьет с ног, обязательно волны бурлят со всех сторон, обязательно хаос. И только такой, природный хаос Феликс готов впустить в свою жизнь сегодня. Нет, он все правильно сделал. Надо забыть щенка. Свою прошлую жизнь. Если уж уходишь, то оборачиваться нет смысла.
Феликс зашел внутрь своей мастерской. Постоял буквально минуту, запрокинув голову и крепко зажмурив глаза, и все же прикрепил над рабочим столом фото детей Руслана Баринова на видном месте. Так...просто... на память…
Вернувшись домой, услышал радостный лай черного ротвейлера. Без имени. Войдя внутрь, улыбнулся. Хотя раньше не умел. В построенном его собственными руками доме на берегу Тихого океана пахло сливочным запахом блинов. Так же, как в его детстве. Значит, Лика уже проснулась.
Феликс прошел в большую, светлую гостиную и приподнял уголки губ. Пятилетний Амир задумчиво сидел и смотрел на разложенные перед ним шахматные фигуры.
Несколько часов назад Феликс оставил сына одного обдумывать следующий ход. Он предполагал, что неусидчивый малыш бросит это дело уже через пару минут после того, как отец отъедет на работу. Ан нет. Сидит. Думает. Вдруг Амир поднял руку, взял в руку ферзя и хотел сделать ход, но Феликс его остановил, поняв ход его мыслей:
– Не спеши. Я съем твою ладью. Она защищает королеву.
Малыш послушал и остановился. И снова сел и вперился взглядом в доску. Он не просто смышленый. У него талант. Феликс сразу усек. И готовил его. Потому что, тот, кто разбирается в шахматной игре, сможет разобраться с чем угодно по жизни. Просчитать ходы на несколько шагов вперед. Выиграть у врагов. Феликс это знал. Он это умел. Так жил. Таким образом выжил. Осталось за малым: передать свои знания сыну.