— Дверь запри, — киваю и, расплывшись в улыбке, девушка шагает к выходу, чтобы щёлкнуть замком.
Полчаса спустя я, удовлетворённый, вежливо выпроваживаю Марину из своего кабинета и сам собираюсь на выход. Бросив Мише, что, возможно, не вернусь уже сегодня, покидаю кафе. На парковке сажусь в свой Мерс и еду к дяде Максу в автосалон. Ходят легенды, что с молодости отец и мой крёстный пользуются услугами какой-то волшебной штуки, которая может выяснить любую информацию о чём и о ком угодно.
Не раз слышал разговоры отца, где упоминалось какое-то зеркало, наверняка, какая-то мощная программа. Выводы сделал сам, потому что на мой вопрос «Что это такое?», ответили коротко: мне это знать ни к чему.
Дядя Макс лучший друг папы, между ними даже больше, чем просто дружба. Они вместе сбежали из детского дома и с тех пор неразлучны. Бизнес строили тоже вместе, без чей-либо помощи, ну как, отец обмолвился, что дед им помогал, но не средствами. В общем, у них был автосервис, но после моего рождения папа вышел из бизнеса, отдав его дяде Максу. Тот с годами расширился, и теперь, помимо сервиса, у него крупный салон подержанных автомобилей.
Торможу на парковке перед двухэтажным стеклянным зданием. На первом товар, на втором офис, всё просто, но со вкусом. Сервис здесь же, на этой территории, и в принципе, он предлагает много услуг: от простой мойки до тюнинга авто. И последнее пользуется большим спросом, чем продажа машин.
Захожу в помещение и направляюсь прямо к лестнице, поднимаясь к офисам. Застываю у двери в кабинет дяди, аккуратно стучу.
— Я занят, — раздаётся за дверью, но я всё равно опускаю ручку и открываю. — Глухой, что ли? — рявкает, повернув голову ко мне.
— Нет, — хмыкаю, глянув на его миниатюрную «занятость», сидящую на столе в расстёгнутой блузке. — Я подожду, — бросаю, поджав губы, чтобы скрыть улыбку, и прикрываю дверь.
Отхожу на пару шагов и опираюсь на перила балкона, осматривая тачки внизу. Дядя покупает с рук, ремонтирует, перекрашивает, и в салоне они выглядят как новые. К слову, он всё манит Ника в свой бизнес, у моего братца страсть к тачкам куда сильнее моей. Стук каблуков за спиной отвлекает, и, развернувшись, вижу спешно уходящую брюнетку.
— Заходи, малой, — в дверях кабинета стоит дядя и заправляет рубашку в брюки.
— Я бы подождал, — веду плечами, но с места трогаюсь.
— Никакая баба не заставит моего крестника ждать, — хлопает меня по плечу. — Что стряслось? — интересуется, внимательно глядя в мои глаза.
Всегда таким был, вечно твердил, что я могу обратиться к нему с любым вопросом, особенно, если не хочу, чтобы отец знал. В пятнадцать подсовывал мне презервативы, однажды даже шепнул, что может мне девочку устроить, чтобы я мужиком стал. Я, конечно, отказался, и вообще, не привык делать что-то в тайне от отца. Нам с детства вбивали в голову, что семья — это самый близкий круг, и никто не поможет решить проблемы так, как это сделают твои родные. Но, раз «мне это ни к чему», я пришёл не к отцу, который будет задавать миллион вопросов, а к крёстному, ему неважно, зачем.
— Ничего, мне помощь нужна, — отвечаю и сажусь в кресло.
Макс занимает второе, между нами кофейный столик-комод, это что-то вроде зоны отдыха в его кабинете.
— Выпьешь? — спрашивает, наклонившись и достав бутылку.
— Я за рулём, — отказываюсь, а он всё же наливает себе порцию виски.
— Валяй, — сделав глоток, махает рукой.
— Мне нужна информация об одном человеке, слышал, у вас с отцом есть что-то, какое-то зеркало…
— Не что-то, а кто-то, — перебивает, и на пару секунд я зависаю, нахмурившись.
— Не понял, — бормочу под нос.
— Зеркало на монгольском Толь, — отвечает, но я всё равно не догоняю. — Мужик один есть, Саша Толь, — добавляет, и шестерёнки в голове крутятся, расставляя всё на свои места.
— Вот как, — задумчиво бросаю. — Ладно, можешь меня с ним свести?
— Ты скажешь, что всё-таки стряслось, раз тебе понадобились услуги такого уровня? — задаёт вопрос совершенно серьёзно.
— Такого уровня? — вопросительно выгибаю брови.
— Лет двадцать пять назад Толь доставал инфу из любой задницы, а сегодня с такими технологиями от него ничего не скрыть, так что говори, — тем же максимально деловым тоном.
Мне даже как-то не по себе становится, наверняка люди обращаются с серьёзными вопросами, а я к нему рвусь с такой глупостью.
— Девушку одну пробить хочу, — произношу и затылок чешу.
— Нет! — рявкает так, что я глаза округляю. — Нет!
— Что нет? — смотрю на него в некотором шоке, что-то слишком острая реакция.