Мою маму изнасиловали.
Да, это было давно, ей, вроде, шестнадцать на тот момент было, но разве это имеет значение? Меня так коробит от факта, что её обидели так жёстко, что я не знаю, как реагировать. Хочется выбить кому-нибудь зубы, свернуть шею, переломать руки, и лучше конкретному человеку. Но его в живых больше нет, Толь сказал, что отец с ним разобрался, вроде как, около года держал его взаперти, а потом запихнул в психушку, где он скончался несколько лет спустя. Легче мне от этой информации? Нет!
— На яблоне мандарины не растут, — усмехнулся Толь, едва я озвучил цель своего визита.
— Что? — непонимающе взглянул на него, отвлекаясь от многочисленных мониторов по периметру комнаты.
— Папаша твой ровно так же начал, — его ответ очень смахивал на то, что мне сказал дядя Макс. — Ща глянем, если твою тоже насиловали, это будет эпично, — он веселился, а я замер.
— Что значит «тоже»? — осипшим голосом спросил.
— Ну, как мамку твою, — отмахнулся от меня, словно озвучил не то, что над моей матерью кто-то измывался, а погоду на улице.
И как мне с этим теперь жить? Жуть как хочется домой, маму обнять, но боюсь в глаза её вечно счастливые смотреть. Мне больно только знать об этом, а что пережила она, ещё и в таком возрасте.
— Чёрт! — рычу и смахиваю с рабочего стола какие-то бумаги.
— Собственной персоной, — раздаётся в дверях голос брата. — Чего буянишь? Дебит с кредитом не сходится? — улыбается и вальяжно усаживается в кресле по ту сторону.
Никогда не было секретов от брата, и сейчас мне очень нужно с кем-то поговорить, эта ноша слишком тяжёлая, и никого лучше брата нет, только он поймёт. Но, с другой стороны, я понимаю, что ему будет так же больно, как и мне, и только это меня тормозит.
— Типа того, — отвечаю севшим голосом. — У тебя что? — спрашиваю, чтобы переключиться.
День медленно скатывается в задницу, думал, на работу отвлекусь, но больше половины дня прошло, а я так и сижу, пялясь в стену.
— Первый учебный день у меня, — со вздохом отвечает, и, опустив глаза, я вижу разбитые костяшки.
— Серьёзно? Даже одного дня не продержался? Отцу же обещал, — смотрю на него с укором.
— Меня девчонкой назвали, мне что, надо было молчать? — гневается братец.
— Ну ладно, понимаю, — киваю ему. — Надеюсь, тебе хоть хватило мозгов сделать это за территорией универа? — вопросительно смотрю на него, и, судя по тому, как он губы поджимает, мне всё ясно. — Да блин, Ник! — бьюсь затылком о спинку кресла.
— Да брось, если эта блондиночка будет молчать, всё нормально будет, — проговаривает, махнув рукой.
— Не понял, ты девушку избил? — прищуриваюсь и начинаю закипать внутри.
— Ты за кого меня принимаешь? Девушку я могу только своим орудием бить, и она от этого будет только стонать в удовольствии, — лыбится, а я только глаза закатываю. — Спортсменов каких-то уделал, — добавляет, и, врать не буду, меня охватывает гордость. — Ладно, хорош обо мне, как там твоя охота? — его вопрос, как удар по голове.
Самому мерзко стало после разговора с этим Толем. Ксюша слишком хорошая для таких игр, она чистая, а я хотел её испачкать.
— Не будет никакой охоты, — отвечаю и кривлюсь от самого себя.
— Оу, а что такое? — его вопрос звучит насмешливо, и меня это злит.
Не сам вопрос и тон, а его отношение к подобному.
— Ксюша другая, — коротко бросаю. — А эти игры для таких как… Марина, например, — киваю на дверь, и брат понимает всё.
— Ну что сказать? Хорошо, что понял вовремя, — разводит руками.
— И ты никогда к таким девочкам не подходи, полно доступных, — обращаюсь к нему голосом старшего брата, которым, к слову, никогда не работал, потому что мы погодки, и не было между нами этой разницы, по сути.
— Ты мне что-то не договариваешь, — нахмурившись, он не спрашивает, констатирует, слишком хорошо меня знает.
Ну, Даня, вопрос: сказать или не сказать?
Хочется облегчить себе ношу, сбавить тяжесть этого груза, но не таким способом, не взвалив его на плечи брата.
— Лучше помоги с отчётами, — схватив папку со стола, кидаю ему.
— Эй, я вообще-то на тебя не работаю, — усмехается, но открывает её.
— С меня обед, — отвечаю и получаю в ответ фырканье.
Мы учились в одной школе в Лондоне, оба изучали экономику, я знаю, на что способен Ник, и если нужно перепроверить бухгалтерские отчёты, то лучше него буду только я.
Обед мы благополучно пропустили, цифры нас так засосали, что очнулись к ночи уже.
— Всё, у меня перед глазами плывёт, ты тиран какой-то, — возмущается Ник, бросив бумаги на стол. — Пришёл навестить брата, называется, — устало вздыхает и откидывает голову на спинку кресла.