Мы целуемся без остановки, перерываемся лишь для того, чтобы вдохнуть воздуха. Губы уже онемели, но притормозить не могу, не получается, даже если бы и хотел. Я словно пьян, хоть и напряжён до предела, потому что невозможно так чувственно целоваться без последствий.
Твою же мать, если сейчас я не в состоянии отлипнуть от неё, что будет через пару дней? Никогда ещё не стоял у подъезда, чтобы просто целовать девушку. Обычно всё совершенно по-другому – встретились, познакомились, парой слов обмолвились и в горизонтальное положение. Но мне чертовски нравится всё, что происходит. Это так будоражит и волнует, что я готов каждый вечер проводить вот так.
— Мне пора, — шепчет Синеглазка, оторвавшись от меня.
Щёки покрылись румянцем, губы опухли и покраснели, дыхание сбито, и меня изнутри распирает от её взволнованного вида. Наверное, сам выгляжу точно так же. Весь этот вечер — что-то новое для меня, и мне определённо по вкусу. Одно знаю точно — была бы другая на месте Ксюши, не было бы никаких эмоций.
— Не хочу тебя отпускать, — шепчу и снова к губам её прижимаюсь, иначе задохнусь.
— Мне вставать рано, — разрывает поцелуй и, подавшись назад, едва на руль не ложится. — У меня работа, — улыбается, губы прикусывает.
Смотрю на неё и взгляд отвести не могу, такая красивая, чистая, искренняя. Мои руки гладят её тонкую талию, не позволяю себе опуститься ниже, к округлой попе, чтобы не напугать её. Да и самому так по кайфу эти безобидные ласки, что хочется их продлить.
— Ладно, — выдавливаю из себя. — Провожу тебя до квартиры…
— Зачем? — пугается, упираясь руками в мою грудь.
— Затем, — бросаю и, открыв дверь, высаживаю девушку и вываливаюсь сам. — Идём, — беру её за руку и переплетаю наши пальцы, делаю это совершенно неосознанно, но едва наши конечности прикасаются, как по телу волна вибрации проходит.
Мать твою! Что же творится?
Заходим в подъезд, и я осторожно осматриваюсь, этот спортсмен явно не успокоится, не удивлюсь, если он будет поджидать Синеглазку за каким-нибудь углом. Дорога до её квартиры оказывается слишком короткой, и у двери я снова наклоняюсь к желанным губам, обняв и прижав Ксюшу к себе. Не давая себе отчёта, толкаю нас к стене, чуть не придавливая девушку своим телом.
«Надо притормозить, Даня! Держи себя в руках!» — напутствует голос в голове, и я ослабляю хватку. В этот же момент раздаётся какая-то трель, и мы резко прерываемся. Ксюша трёт затылок, и я понимаю, что она задела кнопку дверного звонка. Дверь её квартиры открывается, и на пороге появляется девушка в коротких шортах и широкой футболке.
— Добрый вечер, — говорит брюнетка, поджав губы в попытке скрыть улыбку.
— Добрый, — киваю коротко и возвращаю взгляд к Синеглазке.
— Это Лена, моя подруга и соседка, — смущённо проговаривает Ксюша. — Это Даня, — поворачивается к своей подруге.
— Вот как, — эта Лена осматривает меня с головы до ног, довольно улыбается и уходит.
— Кажется, меня одобрили, — усмехаюсь и тону в небесно-синих глазах.
Ксюша лишь улыбается, опустив веки, потом сама меня коротко целует и отходит к двери.
— Пока, — бросает.
— Утром я тебя заберу, — ставлю в известность и вижу, что она хочет возразить, но к моей радости, не делает этого, лишь кивнув.
Перед тем как уйти, краду себе ещё один поцелуй и, развернувшись, спускаюсь по лестнице. На лице играет идиотская, но счастливая улыбка. Испытывал ли я раньше что-то похожее? Нет, определённо нет. И лыблюсь я всю дорогу до дома, давлю педаль газа в пол, в желании доехать быстрее, лечь спать, и чтобы наступило утро. Обнять Синеглазку, зарыться носом в её волосы, вдохнуть запах спелых ягод и целовать, пока дыхание не закончится.
Однако, зайдя в квартиру, натыкаюсь на сидящего за столом отца с чашкой кофе.
— Привет, — бросаю, и эйфория этого вечера медленно рассеивается.
— Привет, — сдержанно отвечает папа, сделав глоток ароматного напитка. — Проходи, Даня, — рукой указывает на стул перед собой.
— Где Ник? — спрашиваю, подойдя к столу.
Я почти уверен, что за разговор меня ждёт, и не хотелось бы, чтобы брат узнал то, что знаю я.
— У нас, — коротко произносит и отодвигает чашку от себя, сцепив руки на столе. — Ты был у Толя, — не спрашивает, констатирует.