— Это что, угроза? — усмехается эта кукла.
— Что вы, ни в коем случае, — мотаю головой и демонстративно прижимаюсь к Дане.
— Ясно, — хмыкает и поворачивается к моему парню. — Я пойду, у меня массаж, — произносит, опустив глаза на часы с розовым ремешком. — Надеюсь, мы ещё встретимся, — сказав это, она тянется к Дане и оставляет поцелуй на его щеке, после чего направляется на выход, виляя задницей, обтянутой белой тканью платья.
— Одна из твоих бывших? — спрашиваю парня, стараясь, чтобы голос звучал ровно, дабы не выглядеть в его глазах ревнивой истеричкой, хотя, наверное, поздно об этом думать.
— У меня нет бывших, — ухмыляется в ответ и встаёт лицом ко мне. — Её семья живёт рядом с моим дедом, в детстве играли вместе.
— В детстве, — повторяю и поворачиваю голову к стеклянной двери.
Наглая кукла садится в красный Мерседес и уезжает. Мы, вроде как, вместе меньше суток, и уже такие сцены, а сколько ещё таких будет? И не надо далеко ходить, вон, официантка Юля столы протирает, но глазами меня испепеляет. А ведь есть ещё повар Даша и кондитер Надя. И получается, они были правы — я попала в его сети. Только есть одно «но» — попалась я ещё шесть лет назад.
И пусть эти отношения ненадолго, я никому не позволю помешать мне быть счастливой хотя бы какое-то время. Если надо будет, я передам контроль той девочке из села, которая может и глаза выцарапать.
Когда я впервые встретила Даню, он защитил меня от двух идиотов и продолжал это делать несколько недель, а потом уехал, и я решила, что мне нужно самой о себе заботиться. Дети бывают злыми, в селе особо развлечений нет, так что они издевались над слабыми. Конечно, у нас есть семьи, которые выше по социальной лестнице, и их дети считали, что им всё дозволено, особенно задевать таких, как я, нищую безотцовщину. Мне пришлось давать отпор и даже в драки лезть, так что, если надо, я и в самом деле могу лишить волос какую-нибудь наманикюренную куклу.
— Мне, конечно, льстит, что ты меня ревнуешь, но, поверь, поводов нет, — вырывает из мыслей Даня.
— Поверю на слово, — улыбаюсь и сама тянусь за поцелуем.
Плевать на всё, мне всё равно, кто и что подумает, пусть сплетничают, мне нужно о себе думать, жить здесь и сейчас.
Наш поцелуй прерывает вибрация и тихая мелодия в моём кармане, достав источник звука, вижу на экране улыбающееся лицо мамы.
— Прости, — бросаю Дане, выпутываясь из его объятий.
— Конечно, — понимающе кивает, оставляя короткий поцелуй на моём лбу.
Выхожу на улицу и, отойдя подальше от входа, принимаю вызов.
— Привет, мам, — здороваюсь, чувствуя себя немного виноватой, что в последние дни не звонила ей.
— Ксюнечка, ты где? — родной голос звучит взволновано, и я сама вся напрягаюсь.
— На работе. Что-то случилось? — нервно кусаю губы, чётко ощущая какую-то катастрофу.
— Н-нет, конечно, нет, но нам нужно поговорить, — мама старается придать голосу беззаботности, но у неё не получается меня обмануть.
— Хорошо, я возьму выходной и приеду…
— Не надо, я в Питере, — прерывает меня, и я даже дар речи теряю. — Скажи мне адрес своей работы, — добавляет, а я убеждаюсь, что точно что-то случилось.
— Кафе «Лотос», рядом с моим институтом, — отвечаю, находясь в какой-то прострации.
— Скоро буду, — отключается, а я остаюсь стоять на месте и смотреть в пустоту.
— Всё хорошо? Ты застыла в одной позе минут на пять, — раздаётся над ухом голос Дани.
— Наверное, — пожимаю плечами. — Мама едет ко мне, — поворачиваюсь к нему.
— Ты поэтому такая озадаченная? — усмехается, накрыв мои плечи. — Помню, я ей нравился, и она мне доверяла, когда я отпрашивал тебя с нами…
— Нет, не поэтому, — отмахиваюсь, прерывая его.
Я хорошо свою маму знаю, и она бы точно предупредила заранее, что приедет ко мне в гости. Почему позвонила, когда уже была на месте? Что она делает в Питере? Может… обследование какое-то? Возможно, она чем-то больна, отсюда и взволнованная такая?
— Синеглазка, ты бледнеешь на глазах, в чём дело? — Даня наклоняется, чтобы посмотреть в моё лицо.
— Пока не знаю, — отвечаю и глубоко вдыхаю. — Можно мы поговорим в зале?
— Что за вопросы? Конечно, можно. Если надо, могу кабинет свой предоставить…
— Не надо, наверное, — бросаю и мысленно даю себе оплеуху.
Что за привычка накручивать себя раньше времени? Мало ли что мама делает в Питере, на шопинг, может, приехала. Чего сразу о плохом думать?!
— Пойду пока на кухню, — говорю, прочистив горло, и чмокаю его в губы, после чего захожу обратно в кафе.