— Всё хорошо, — вылезаю из кабинки и улыбаюсь подруге.
— Ну, допустим, верю, — многозначительно кивает, взглядом давая понять, что лезть в душу не будет, но ей всё ясно. — Слышала, Павел грозился тебя уволить?
— Грозился, но… — замолкаю, осознав, что Даня спас меня от увольнения. — Не уволит, — добавляю и, если честно, сомневаюсь в этом.
Не знаю, что этому Павлу не так, но я ему явно неприятна, потому что он чуть ли не каждый день угрожает увольнением. А я молчу в тряпочку, потому что я категорически не могу лишиться работы, мне за вуз платить, за квартиру и вообще на что-то жить.
— Илью видела? — меняет тему Ленка, пока я умываюсь холодной водой, чтобы скрыть следы рыданий.
— Нет, его не было в той комнате, — отвечаю, поджав губы.
— Это я виновата, прости, — сжимает моё плечо. — Перепутала.
— Да брось, всё нормально, — отмахиваюсь, выдавливая из себя улыбку. — Я тоже хороша, полезла в этот торт, а сама даже не поинтересовалась, для какой ВИПки он предназначен.
— Зато будет, что внукам рассказать, — усмехается подруга, и я подхватываю её веселье.
— Ладно, пошли работать, пока Павел не спохватился, — говорю и иду на выход из туалета.
— Ксюша! — кричит Егор, едва мы появляемся в поле его зрения. — Где ты ходишь? Марш на закуски! — рукой указывает на моё рабочее место.
Мигом несусь туда и берусь за первый заказ. В «Драйве» я работаю на подхвате. Казалось бы, зачем в ночном клубе кухня и повара, но это место одно из самых крутых в нашем городе, и здесь гости не только выпивают и танцуют. Особенно ВИП-гости, иногда заказ может быть не только на закуски, но и на целые блюда.
Стать поваром я решила в четырнадцать, когда мама уже разрешила самой что-то готовить. Она в то время брала дополнительные часы на работе, приходила поздно, уставшая и измотанная. Мне было её жалко, пробовала хоть как-то облегчить ей жизнь. Вырастила мама меня в одиночку и слишком опекала: к плите не подходи, туда не ходи, ночью не гуляй. Поэтому, чтобы она разрешила мне хотя бы ужин для нас приготовить, мне пришлось долго её уламывать. А потом так втянулась, что с нетерпением ждала следующего утра, чтобы попробовать приготовить что-то новое.
— Ксюша, бездарь ты такая, это что? — вырывает из воспоминаний Егор.
Повар он высшего класса, но, как принято у людей такой профессии, вечно чем-то недоволен. Я пока в себе не наблюдала таких метаморфоз, но я и не работала главным поваром, пока что только на заготовках и закусках.
— Тарталетки с курицей и грибами, — отвечаю, не понимая, что ему не нравится.
— Попробуй, — взяв одну корзинку, чуть ли не силой пихает мне её в рот. — Ничего не смущает? — прищуривается, когда я начинаю жевать.
— Пересолила, — виновато киваю, но, по правде, не понимаю, как так вышло, я несколько раз попробовала начинку, и всё было в порядке.
— Иди сама отвечай за свои косяки, — указывает на дверь.
Знаю, на что шла, когда выбрала эту профессию, и это самый неприятный момент — когда приходится идти к клиенту и распыляться в извинениях.
— Куда? — со вздохом уточняю.
— Пятая ВИП-комната, — припечатывает.
— Я туда не пойду, — срывается с языка, который я тут же прикусываю.
— Что? Я не расслышал, — склонив голову к плечу, Егор смотрит взглядом, заставляющим поджать хвост.
— Я поняла, — спешно качаю головой и иду на выход.
Дани ведь там нет? Он, вроде, уходить собирался, не остался же сидеть в грязной рубашке. Господи, прошу, пусть его там не будет. Пусть там вообще никого из тех парней не будет. Это ведь возможно? Прошло достаточно времени, они могли закончить празднование, и их комнату заняла другая компашка. Но нет, сегодня явно не мой день, и надо его черным пометить в календаре.
Глубоко вдохнув, мысленно молюсь всем богам и, аккуратно постучав, толкаю дверь.
— Здравствуйте… — замолкаю, едва порог переступаю.
Здесь явно уже помыли полы и убрали все последствия моей выходки. А сидящие полукругом парни устремили свои взгляды на меня. Не особо обращаю внимание на смешинки в их глазах, потому что сама смотрю в центр, где находится моя первая безответная любовь. На Дане чёрная чистая рубашка и другие брюки. Сам он вальяжно расселся на диванчике, забросив одну руку на спинку и ногу на ногу. В его глазах читаю смесь злости и веселья и начинаю догадываться, что испорченные тарталетки — его рук дело, после того, как замечаю на столе корзинку со специями.
— Ну, извиняться будешь? — открывает рот Даня, а у меня дыхание сбивается.