— А это наши подарки от Дани, — заявляет Милана.
Поджав губы, я краем глаза смотрю на отца и прочищаю горло, сейчас мне прилетит по самые гланды. Родители у нас, конечно, современные, мы никогда ни в чём не нуждались, но, несмотря на более чем внушительные счета в банках, нас никогда не баловали.
— С какого х… — начал было папа, но строгий взгляд мамы закрывает ему рот. — По какому поводу? — со вздохом спрашивает.
— Авансом на день рождения, — быстро нахожусь с ответом.
— У них есть телефоны и компьютеры, а вот это лишнее, — по его глазам вижу, что на языке вертятся совсем другие эпитеты.
— Давид! — шикает на него мама. — Это всего лишь планшеты, прекрати, — мягко проговаривает, на что отец только вздыхает, сдаваясь. — Данечка, как дела с твоей девушкой? — обращается ко мне, а я бросаю многозначительный взгляд на папу.
— Что ты смотришь? Я же говорил, что у неё встроенный детектор лжи, — ухмыляясь, отец разводит руками.
— Всё хорошо, мама, — сухо отвечаю.
И в самом деле, всё в порядке, местами, думаю, что слишком. Спортсмен исчез из поля зрения, но меня это не успокаивает, только сильнее беспокоит. Илья не тот, кто просто так сдастся, и ощущение надвигающейся катастрофы меня не покидает весь этот месяц.
— Почему не привёз её с нами познакомиться? — продолжает задавать вопросы мама.
— Сегодня у неё другие планы, может, на следующие выходные, — веду плечом, не давая конкретных обещаний.
— А ты?.. — поворачивается к Нику.
— У меня нет девушки, — отрезает брат, и я с трудом сдерживаю смешок.
Она есть, только сама об этом не знает. София оккупировала ледяное сердце моего брата, поселив там пылающий огонь. Бедная девушка не знает, что Ник палкой отгоняет от неё всех парней и, словно сталкер, ходит за ней по пятам. Но надо отдать девчонке должное, настолько профессионально моего братца ещё никто так долго не динамил.
Когда мама зовёт за стол, я не выдерживаю. И так слишком долго одёргиваю себя от телефона, но сколько можно ждать? Места себе не нахожу, и не понятно почему. Вместо того, чтобы присоединиться к семье, я выхожу на улицу и набираю Синеглазку, но слушаю только длинные гудки.
Ну звездец, на сообщения не ответила, даже не прочитала ни одно из трёх, теперь и на звонки не отвечает, и что прикажете думать?
Вариантов тьма тьмущая!
Отец этот, мнимый, вместе с сынком Егором — маньяки, и прямо сейчас терзают мою Ксюшу. Или они с матерью уже на пути в жаркие страны, где их заставят работать по старейшей профессии. А может, их на органы пустят, тот ещё выгодный бизнес.
— Даня? — раздаётся голос отца за спиной, а через секунду на плечо ложится его крупная рука. — Что случилось? — спрашивает, встав рядом и заглядывая в моё лицо.
— Ничего, — бурчу, продолжая крутить телефон в руках.
— Ну конечно, — фыркает папа и тяжело вздыхает. — Я был на твоём месте, и все эти симптомы мне хорошо знакомы.
Вместо ответа я только выдыхаю и, качая головой, опускаю взгляд на свои ноги в домашних тапках. Но ведь и в самом деле ничего не случилось… пока. Всё в моей голове, я и не знал, что могу себя так накрутить. Хотя… чего это не знал? Случай месячной давности ещё свеж в памяти. Тогда я впервые пересрался от страха, и, наверное, тогда же и понял, что влюбился. А может, это случилось ещё раньше, лет около шести назад, но так как из нас двоих я был более зрелым, не позволил этим мыслям пустить корни.
— Даня? — окликает отец, сжимая моё плечо чуть сильнее.
— Что? Ты сейчас маме всё расскажешь, — бросаю и отворачиваюсь.
— Это отдельный разговор, я вообще не понимаю, с чего вы вдруг стали такими секретными с Никитой, — проговаривает, и, мне кажется, в его тоне проскальзывает то ли обида, то ли огорчение.
— Не хочется раньше времени вас разочаровать, — небрежно пожимаю плечами.
— И чем же вы можете разочаровать? Не той девушкой? Молодые же, у вас их, может, ещё много будет, — вторит моему жесту отец.
— Не хотелось бы, — усмехаюсь, а на деле передёргивает от одной мысли, стоит представить рядом с собой другую.
— Пойдём, — обняв за плечи, разворачивает к двери. — Расскажешь всё, мы тебе самые близкие люди, не забывай об этом, — говорит то, что внушал нам всю жизнь.
— Да нечего рассказывать, — бормочу, но позволяю увести себя в дом.
— Где вы ходите? Остынет же всё, — возмущается мама, стоит нам появиться в проёме столовой.