— Простите, госпожа Грозная, — расплывается в улыбке папа. — Как же ей эта фамилия идёт, — делает вид, что шепчет, но его все прекрасно слышат.
Взгляд падает на усмехающегося Ника, и я руку на отсечение готов отдать, что у него есть ещё одна претендентка, которой подошла бы эта фамилия.
Не прошло и пяти минут обеда, как я почувствовал на себе изучающий взгляд мамы. Делаю вид, что не замечаю, слушая сестёр, которые, как всегда, разговаривают так, будто они один человек.
— Мама говорит, что это глупо, — бросает Милана.
— А папа с ней согласен, — дополняет Ульяна.
— Все верно, — кивает Ник, и кажется, я всё же пропустил начало разговора. — Какой смысл идти учиться в закрытую школу, когда у вас большая семья и у всех есть время на вас, — продолжает брат, и до меня доходит суть.
— Там интересно, — ведёт плечиками одна сестра.
— Это необычно, — кивает вторая.
— В «Тропе надежды» учатся и живут сиротки и дети тех родителей, у которых нет времени на своих чад, вы не входите ни в первую, ни во вторую категорию, — вставляю свои пять копеек.
— И вы туда же, — надувает и так пухлые губы Лана.
— Никакой поддержки в этом доме, — делает ровно такую же гримасу Уля.
— Давайте сходим туда вместе, пробудем там целый день, — предлагает Ник.
— С вами? Нет, спасибо, — фыркает Уля.
— Вы как лента ограждения, — хихикает Милана.
Мы с Ником только вздыхаем, эти ведьмочки вырастут, и сами станут такими же. Мы дети своих родителей, и яблоки вообще недалеко от яблони упали.
— Так уж и быть, на неделю оставим вас там и потом поговорим, — влезает молчавший до этого отец.
Сестры в унисон кричат «ура» и, встав из-за стола, одновременно чмокают папу в щёки.
— Даня, что с тобой? — всё же уделяет мне внимание мама.
— Волнуюсь, — признаюсь и тем самым сдаюсь. — У Ксюши объявился отец, которого та считала умершим, сегодня я отвёз её к нему лично познакомиться, и уже третий час она не отвечает ни на сообщения, ни на звонки, — выпаливаю на одном дыхании и осознаю, что груз с плеч спадает.
— Она там с ним одна? — хмурится отец.
— Нет, конечно, — мотаю головой. — Я бы её не пустил, было бы это так, — добавляю, и папа понимающе кивает. — Её мать там и новоявленный брат.
— Почему тогда волнуешься? Никакая мать не даст своего ребёнка в обиду, — проговаривает мама.
— Это если она не в числе жертв, — отвечаю я, и в голове снова появляются страшные картинки.
Это клиника, Даня! Паранойя в чистом виде! С каких пор ты такой?
— Кто он? Отец этот? — задаёт вопрос отец и достаёт телефон из кармана.
— Петров Андрей Сергеевич, владеет компанией «Петровские луга», — говорю и тут же добавляю. — Я его уже пробил, вроде чист.
— Так и есть, — бросает папа, пряча телефон. — Его компания поставляет нам овощи и фрукты ещё со времён приюта, так что будь спокоен, — уверяет, и совру, если скажу, что его слова меня не успокаивают. — Андрей не только хороший человек, но и честный бизнесмен.
В моём кармане вибрирует телефон, и я так спешу его вытащить, что роняю вилку на пол, но плевать, посмотрев на экран, вижу имя абонента.
— Синеглазка? — отвечаю на звонок, подрываясь на ноги.
— Даня, можешь меня забрать? — спрашивает, и, мне кажется, она расстроена.
Глава 20. Не мой дом
Можно переделать комнату, накрыть щедрый стол и улыбаться добродушно, но домом это место не станет, если сердце здесь не хочет оставаться
Ксюша
Дом Андрея Сергеевича не сравнится с той избушкой, в которой мы с мамой жили. Ладно, я преувеличиваю, нормально у нас всё было, домик достался от бабушки, и хоть он старый, но там прошла большая часть моей жизни. Может, у нас не было столько спален, высоких потолков и санузлов на каждом углу, но мне всё нравилось.
«Или ты просто вредничаешь», — шепчет насмешливо голос в голове.
Не исключаю такого варианта. Как бы я ни старалась весь этот месяц понять этого человека, у меня так и не вышло. Мы в каком мире живём? Как можно заставить мужчину жениться на той, которую не любишь, ради бизнеса? Кто-то так делает сегодня? Может, я ничего об этом мире не знаю? О мире, где правят деньги и власть.
Конечно я хочу своей маме счастья, да и с Егором мы нашли общий язык, но вот с отцом что-то не складывается. Виду я не подаю, но сейчас, находясь в этом шикарном доме, я понимаю, что месяца мне было мало. Ждать дольше тоже не могла, мама начала переживать. В последний раз даже плакала, мол, она не может быть счастлива, когда дочь избегает встреч с ней. А я не то чтобы избегала, просто знала, что она будет спрашивать, когда я решусь с отцом познакомиться, вот и ссылалась на то, что много работы.