— Я видел, как она на меня смотрела. Два свидания, цветочки — и она сама ляжет, — с уверенностью заявляю, мне давно не шестнадцать, и влюблённые взгляды девчонок на себе мне удавалось не раз видеть.
Да, эта игра будет дольше, но привычная мне уже наскучила. Со школы, наверное, не приходилось прикладывать усилий, чтобы девушку в постель затащить, они сами с удовольствием раздвигают ноги. Потому что я неотразим, богат и уверен в себе, а им больше ничего и не нужно.
— Ну, удачи, — веселится брат и опирается на перила балкона. — А я поищу себе развлечение, стриптиз ведь обломали, — не упускает шанса подколоть.
— Даня я… люблю тебя, — выпаливает девочка ростом до моей груди.
Смотрю на неё, сдерживаясь, чтобы глаза не закатить. Не слепой, видел всё, но сегодня наша последняя встреча, и думал, обойдётся.
— И я тебя люблю, мелкая, — всё же отвечаю что-то. — Ты мне как сестра, — добавляю честно, но немного приукрашенно. — Пошли к костру, а то замёрзнешь, — беру её за руку, собираясь к остальным ребятам, но девчушка упирается ногами в землю.
— Я люблю тебя не как брата, — чуть ли не криком.
Твою мать! Вздыхаю, нервно лоб свой тру и по сторонам смотрю, не привлекли ли мы внимание.
— Ксюша, ну какая любовь, тебе тринадцать лет, ты просто привязалась, потому что я тебя от Миши с Ромой спас… — выпаливаю, но она перебивает.
— Нет! — ножкой топает. — Это не так…
— Да так оно, так. Тем более у тебя нет старшего брата, отца, это всё психология, — говорю очевидные вещи. — Ты забудешь обо мне уже через неделю.
— Не забуду! — всё же кричит и рыдать начинает.
Ну что за наказание, только плачущего ребёнка мне не хватало.
— Ну нет, только не плачь, — поднимаю голову к небу.
— Когда-нибудь ты окажешься на моём месте, и, надеюсь, тебе ответят так же, как и ты мне, — выплёвывает со злостью сквозь рыдания.
Пророчества не случилось, на её месте не оказался, и вряд ли окажусь. И, нет, не потому, что в любовь не верю, она существует, у нас всю жизнь с братом и сёстрами прекрасный пример перед глазами — родители. Не знаю, любит кто-то настолько сильно друг друга, как наши мать с отцом, но если любовь есть, то она выглядит именно так, как у наших родителей.
— Ты поймёшь, когда это случится, в голове щёлкнет, сердце замрёт, — вспоминаю слова мамы.
— У тебя так было? — с недоверием смотрю на неё.
— Ну, не совсем, — отвечает и глаза отводит.
— Она сразу в обморок упала от моей красоты, — вставляет отец, а мама только глаза закатывает.
Несколько лет спустя после того разговора я узнал немного больше подробностей, и это был первый раз, когда я хотел набить морду собственному отцу за то, что обидел мою маму ещё задолго до моего зачатия. Узнал я и другое, например, что я мог и не родиться из-за каких-то уродов. Папа рассказывал это нам с братом исключительно для того, чтобы показать, что мы никогда не должны сдаваться, всегда смотреть в оба и быть сильными как мама. Да, вот так, у нас в семье в пример маму ставят, потому что она упекла отца в тюрьму ради моего рождения.
К чему это я? В любовь верю, но никакого щёлка и замирания сердца за мои двадцать два года не почувствовал. А стояк в штанах и вожделение вряд ли можно считать за любовь. Нет, это конечно любовь, но к сексу, с которым у меня очень тесные отношения.
На танцполе отмечаю ту, кто сегодня поможет мне снять напряжение, а завтра я начну охоту на мелкую принцессу. И я ещё не подозреваю, как мне повезло, и что жертва сама в ловушку шагнёт.
Утро начинается, мягко говоря, неприятно, грудь царапают длинными ногтями, в нос проникает приторно-сладкий запах, и я морщусь.
— Даня, — шепчет девушка из клуба, имени не помню и не старался запомнить.
Чёрт! И какого хрена я вырубился? День длинный и тяжёлый был, наполненный событиями, уснул сразу, как разрядку получил. А теперь придётся слушать с самого утра, какой я мудак, урод, козёл и так далее. Сделать вид, что сплю, не получится, мне на работу надо.
Да, такие, как я, тоже работают, отец внушил нам желание быть самостоятельными, стремиться самим к чему-то и ни от кого не зависеть. И, нет, я не тот, кто везде говорит, что начал сам всё с нуля, папа дал денег, чтобы начать, я открыл кафе возле какого-то университета.
Мы мажоры, такими все нас с братом считали в институте, но никогда не пользовались этим статусом в том ключе, как это делали другие. Опять же, потому что так воспитывали, мол, не в деньгах счастье, и всё такое.