Я неуклюже вскарабкиваюсь в его огромную машину. И мы едем. Чем ближе к коттеджному поселку, тем больше меня трусит. Страшно столкнуться вновь с родственниками, которые меня ненавидели, оболгали, заставили пробыть в тюрьме больше месяца. Украли моих детей.
- Ты трясешься? Боишься?
- Нет, вернее, да, - испуганно отвечаю на вопрос, а внутри ещё сильнее начинает потряхивать.
- Я был на твоей свадьбе, думал, что ты сбежишь от них через полгода. Не выдержишь, но ты оказалась очень упертой девочкой.
- Некуда было сбегать, да и через полгода я была уже беременна.
- О чем был у тебя последний разговор с Иваном, расскажи подробнее.
- Иван хотел, чтобы я развелась с Никитой, - я вздыхаю и тихонько утираю слезу. – Он говорил, что поможет мне первое время. Даже предлагал снять квартиру. Я отказалась, так как сразу боялась, знала, что они отнимут детей.
- А что Ванька?
- Иван говорил, что поддержит, а ещё все повторял, что тут все мной пользуются.
- Что он имел в виду? – допытывается Ремизов.
- Не знаю, а ещё сказал такую странную фразу, что не может мне всего рассказать пока, но нарыл что-то такое, от чего даже тошно, - вспоминаю я последние слова Ивана.
- Ты догадываешься, что он «нарыл»?
- Нет, даже близко, - я вздрагиваю, потому что мы подъезжаем к шлагбауму на въезде в наш коттеджный поселок.
- Странно все это, - говорит Ремизов. – Но смерть Ивана точно связана с семейкой Переверзиных. И убил его тот, кто был в этот момент в доме.