Сейчас моя соседка тихо сопит в подушку. На дворе ночь. Но у меня сна ни в одном глазу. Я переживаю за детей, они совсем маленькие, они остались одни. Конечно, в доме полно слуг, у них есть няня, совсем одних их не оставят, но они ждут маму, скучают по мне, наверное, плачут. Сёме всего пять с половиной, он боится темноты и, часто просыпаясь ночью, плачет. Если у них ночная няня, которая подойдет к нему и успокоит? А Настеньке только-только годик исполнился, к ней надо встать в двенадцать и напоить теплым молочком, тогда она спит до утра. Старшему уже семь, Дмитрий у меня уже почти мужчина, если что, то поддержит младших, но хватит ли у него сил? Кто сейчас с ними?
Слезы набегают, только стоит подумать о детях. Я здесь уже месяц. И все эти дни мои маленькие не видели свою мамочку. Как они там? Сердце болит, ноет, невольно растираю рукой грудину, только это мало помогает.
В голову лезут ненужные воспоминания. Вспоминаю о начале наших с мужем отношений. Отношений, которые привели меня к краю пропасти.
Мне тогда было всего девятнадцать, только умер папа, учиться оставалось ещё один год. У нас в Екатеринбурге не было ни родственников, ни знакомых. Так уж получилось, этот город мы выбрали только потому, что моя учительница по рисованию говорила постоянно папе о моем таланте, о том, что мне надо продолжить образование. Она предлагала нам с папой поступать либо в Москву, либо в Питерские учебные заведения. Но то города столичные, таких денег у нас не было. И мы с папой выбрали Екатеринбург, тоже не самый дешевый из городов. Город мне понравился сразу. Я полюбила его за яркость, шумность, за то, что он почти никогда не засыпает. Даже в полночь на его улицах суетятся машины, а жители гуляют допоздна. Мне нравились его проспекты, величественные здания прошлых эпох, красота его церквей и соборов. И то, что город стал городом-музеем конструктивизма. Где ещё такое встретишь?
Я поступила в художественное училище имени Шадрина на факультет живописи. Училась хорошо, на бесплатном. И все было замечательно, пока не умер папа. А дальше у меня началась черная полоса.
Пенсия по потери кормильца микроскопическая, едва хватало на оплату коммуналки, на еду почти не оставалось. А кроме еду надо было покупать кисти, краски, бумагу и холсты. Расходы огромные, денег катастрофически не хватало. Еле сводила концы с концами. Иногда на завтрак и ужин у меня был пустой чай. Мой любимый преподаватель по живописи поил меня сладким чаем с сушками, да подруги иногда привозили овощи из своих огородов. От мамы помощи почти не было. Она ждала, что я вернусь к ней, но я категорически сказала, что лучше сдохну с голоду. На что моя мама ответила: Ну и подыхай, раз такая умная!
Высокие у нас с ней отношения.
Поэтому я могла рассчитывать только на себя. На папиной работе меня пристроили мыть полы в подъездах. До обеда я была на занятиях, а потом бежала на работу. Потом мне предложили занять место папы. Он в последнее время работал дворником. Взяла участок. Приходилось вставать в шесть, чтобы прибраться во дворах. Затем к девяти на занятия, потом мыть подъезды. А по воскресеньям я стояла в центре в небольшом сквере и продавала свои картины. Рисовала шаржи и портреты. Было ещё несколько мест для тусовок художников. Кое-как наскребала себе на жизнь.
И вот однажды возле моего мольберта остановился приятный молодой человек в дорогом пальто. Одни его ботинки стоили столько, сколько моя квартира.
- Давайте я вас нарисую, - предложила я. В тот холодный день у меня порвались последние кроссовки, и денег в кошельке осталось ровно до зарплаты. Я замерзла, очень хотелось есть, но уйти не могла, ведь место быстро займут, а здесь все места прибыльные.
- А ты хорошая художница? – спросил он, улыбаясь. В его серых глазах запрыгали чертики. Лучики морщинок разбежались от их уголков.
- Лучшая на курсе, - как можно убедительней сказала я.
- Тогда рисуй!
Карандаш легко двигался по бумаге, оставляя серый след. Где-то он был шире, где-то тоньше, но через несколько минут в этих штрихах появился портрет незнакомца. Я рисовала, не замечая времени. Легкий взгляд на него, десять штрихов, снова смотрю на модель. Когда портрет уже почти закончила, он вдруг встал и подошёл ко мне.
- А ты и правда замечательный художник, - сказал он, забрав из моих рук рисунок. – Как хорошо уловила все мои черты. Могу я столь великого художника угостить кофе?