В какой-то момент я заметила, что меня больше не приглашают на званые вечера, презентации и открытие выставок. Потому что мой муж стал появляться везде со своей секретаршей.
Сначала я выдохнула. Не любитель я светских тусовок. А потом поняла. Что как-то много в нашей жизни стало Даяны.
Поздно вечером Никита вернулся взвинченным и злым.
- Ты что, не могла Даяне кофе налить, ты хозяйка, она гостья! – орал на меня Никитос.
- Какая она гостья, она спит в твоей постели, ест за одним столом с тобой, ты ей даришь подарки и одеваешь, трахаешься ты тоже с ней, - язвительно отвечаю ему. - Какая она гостья?
По щекам у Никиты перекатываются желваки, кадык дергается, но ответить ему нечего.
- Я Даяне покупаю квартиру, чтобы вы с ней больше не делили территорию, а то сцепились как куры, - в голосе мужа жесть.
- Ну, вот видишь, ты своей подстилке даже квартиру покупаешь, - продолжаю язвить.
- Хватит, - орет он и бьет кулаком по столу. – Ты мне надоела! Если я не вернулся домой, значит, я у Даяны, не звони мне.
- Понятно, - тихо бурчу я и собираюсь отчалить в свою комнату.
Но в последний момент Никита ловит меня за руку.
- И чтобы это было последний раз, когда ты набросилась на Даяну, ты меня поняла? – он грозит мне пальцем, а я искренне не понимаю, что его так цепляет в девке, неужели влюбился в это чудо пластической хирургии.
И это как же надо вынести ему мозги, чтобы он за один день решил купить ей квартиру.
Даяна далеко не дура. Она хитрая, изворотливая, умеющая манипулировать людьми, я не на йоту недооцениваю свою противницу. Она мне даст фору, потому что умеет манипулировать мужчинами, играть на их похоти.
А я нет!
Глава 4 Допрос
С утра меня опять ведут к следователю. Опять одно да потому, ничего нового. Я не хочу признаваться в том, чего не делала, а они не хотят искать убийцу. Как просто свалить все на молодую женщину, которую некому защитить. Они не думают о моем будущем, для них важнее выбить признание.
Что со мной будет, если я признаюсь?
Муж уже подал документы на развод, и, если верить его адвокату, то нас могут развести без моего присутствия. А ещё он хочет лишить меня детей навсегда. Сейчас у меня есть хоть слабая надежда, то мое признание перечеркнет её. Годы в тюрьме поставят крест и на моей карьере, я не смогу работать по профессии, ведь я педагог ИЗО. Годы за решеткой не дадут мне увидеть, как растут мои дети, а дети меня забудут. Они очень маленькие. Диму я родила через девять месяцев после нашей свадьбы, очень скромной по меркам этой богатой семьи. Ему сейчас почти семь лет, в этом году он идет в школу. Я снова забеременела почти сразу после родов, муж не собирался предохраняться, ему нужны были наследники. Сёма родился, когда Димке исполнился год и три месяца. Сейчас Сёме пять. После родов я стала умнее, пошла к обычному гинекологу в городскую консультацию, она выписала мне таблетки. Я не беременела три года, пока муж не нашёл таблетки и устроил мне скандал, у меня родилась доченька, сейчас ей десять месяцев, почти одиннадцать.
Я могу лишиться детей навсегда.
Поэтому упорно не хочу ни в чем сознаваться.
- Роксолана Юрьевна, вы только усугубляете свое положение, - следователь смотрит на меня по-доброму, почти по-отечески. – Вы сами подумайте, ваши действия можно расценить по-разному. В одном случае, статья 107 УК РФ действие в состоянии аффекта, там и наказание мягче. Выйдите по УДО через год. А если мы докажем, что вы умышленно нанесли эти удары, то это квалифицируется статьей 111 УК РФ, так как это в дальнейшем повлекло смерть потерпевшего, то тут другое наказание. Могут дать от двенадцати до пятнадцати лет.
Он все говорит и говорит. Сегодня даже расщедрился на чай с сахаром и положил на тарелочку печеньку. А у меня в голове вертится только одна мысль: Иван умер.
Да, он пролежал в больнице почти три недели. От страшных ударов пострадал его мозг, но все ж тогда ещё была надежда, что он придет в себя. С каждым днем эта надежда таяла, пока не угасла совсем. И вот он умер.
Дальше пошли экспертизы. Его тело до сих пор не захоронено. И все экспертизы доказывают, что его убила я.
Рост преступника совпадает с моим. Это доказано экспертизой. Удары нанесены слабой рукой. Явно бил не сильный мужчина, женщина или очень слабый мужчина, подросток, но таких в нашей семье нет. Из его вещей не было ничего украдено. Нападающий явно не хотел его ограбить, кошелек, часы остались при нем, даже телефон. Следователь мне объяснил, что это только подтверждает версию, что убийца я. Что я могу на это ответить?
- Я не убивала, он был мне как брат, - мычу в ответ.