— А кто нагрубил Бесстрашному Гильгамешу и потом прятался от него по всему дворцу? — ехидно вставил Бази и тут же схлопотал подзатыльник от рассвирепевшего кузена.
— Нагрубил Гильгамешу? — рассмеялась я.
— Бесстрашный запретил приближаться к твоим покоям, а Гирру с ним не согласился... — Бази увернулся от нового подзатыльника, — потому что на Празднестве спас тебе жизнь и потребовал, чтобы на него запреты не распространялись.
— Спас жизнь? — удивилась я, но тут вспомнила ужасный звук, когда клинок возился в чью-то плоть, сдавленный стон и растроганно протянула:
— Ты бросился под удар, защищая меня? Спасибо, мой маленький герой, — и чмокнула сорванца в лобик.
Тот вспыхнул до коней волос, демонстративно вытер лоб, но тут же просветлел лицом и, задрав вверх туничку, гордо продемонстрировал шрам через всю грудь.
— Целитель Ниназу мог убрать шрам, но кузен воспротивился, — закатил глазёнки Бази.
— С ним я выгляжу, как настоящий воин! — выпятил грудь Гирру.
— И шрам уже спас от гнева господина, — поддакнул Бази. — Он не стал наказывать кузена за дерзость, потому что тот помог тебе. Ты всё-таки завладела помыслами Бесстрашного, да? Могучему Мардуку это не понравится!
— Мардук — по-прежнему мой будущий ритуальный супруг? — поморщилась я.
Игиги воззрились на меня с удивлением, будто я усомнилась, что сейчас — день.
— Конечно. Всё это время он места себе не находил от тревоги! — и тут же хором ахнули. — Мы должны подготовить тебя к Торжественной Трапезе! Опять отвлекла нас болтовнёй! Поднимайся! Времени совсем мало!
— Сначала скажите, что с моей подругой!
Островитяне наверняка не дали в обиду супругу одного из «своих», но всё же хотелось услышать подтверждение. Сорванцы уже соскочили с ложа, но, услышав моё требование, остановились и переглянулись.
— Хотя... немного времени ещё есть! — и, снова запрыгнув на ложе, шустро подсунули мне маленькие ступни. — Расскажем после того, как нас пощекочешь! Начинай!
Я на мгновение растерялась, но тут же вздохнула, признавая поражение, и кивнула маленьким нахалам, чтобы подвинулись ближе.
— Щекочу одновременно обоих, сначала левые ступни, потом правые. Услышу хотя бы одно выражение недовольства — брошу сразу и без предупреждения!
Игиги согласно закивали. Но к разговору о подруге мы вернулись уже во время одевания — сразу после щекотания, восстанавливающего силы отвара и купания. Маленькие хитрецы, как всегда, немного слукавили. Подробностей о судьбе Вив они не знали: на Празднестве были заняты раной Гирру, и не видели, куда делась подруга, но предполагали, что она невредима. Поверившие пророчеству пантеоны начали объединяться против тех, кто выступил в защиту двух смертных, из-за которых божественное Мироздание готово разойтись по швам. И, если враждующие стороны не придут к соглашению, Космосу действительно грозит беда — небывалая доселе война, которая коснётся всех...
— Весь космос против двух пантеонов? — перебила я Гирру. — Мне одной кажется, что силы катастрофически неравны?
— Почему неравны? — удивился Гирру. — У нас много могущественных союзников, и они пойдут за Черноголовыми на край Вселенной. У островитян тоже наверняка есть союзники, но, как они будут выживать — их дело.
— То есть как это «их»? Разве Черноголовые с ними не объединятся?
Игиги переглянулись с таким видом, будто я перепутала воду и огонь, и хором выпалили:
— Ануннаки не опустятся до союза с низшими!
— У нас достаточно союзников, чтобы выстоять, — добавил Бази. — Судьба остальных нас не касается.
— Самонадеянность ещё никого не доводила до добра, — нравоучительно заявила я, чем вызвала у юнцов новый приступ смеха.
Причина самонадеянности Черноголовых, конечно, не только в "могучих союзниках". Гильгамеш ведь говорил об открытой египтянами силе, способной поставить ануннаков "на колени". А, если к землякам Анубиса присоединятся и другие пантеоны, у шумеров, несмотря на всю мощь союзников, просто не будет шансов. Но ещё ведь остаются Таблицы Судеб "Ме", определяющие движение мира. И всего-то нужно продержаться до момента, когда Иштар ими завладеет, а потом принести в жертву смертную, жизнь которой ануннаки действительно будут защищать всеми доступными средствами — чтобы, когда придёт время, прикончить её собственноручно...