— Покалечили?
— Огнеокий Бык впал в неистовство и не мог остановиться, — улыбнулся Гильгамеш. — А я не хотел его останавливать. Ещё немного — и Анубис повторил бы судьбу Осириса, разнесённого Сетхом на четырнадцать частей.
Не удержавшись, я рассмеялась, и Гильгамеш снова прижал меня к груди.
— Когда только представлял, что он может с тобой сделать, мутилось сознание. Как же рад, что ты невредима...
— Всё могло быть хуже. Там... что-то произошло. Я была как бы не я... даже не могу объяснить...
— Я видел, — тихо проговорил Гильгамеш. — Как ты стояла над ним, обнажённая, недосягаемая, невыразимо прекрасная. А, когда повернулась ко мне, я едва тебя узнал. Это сила Иштар. Подозревал, она всё же проявится рано или поздно, но что это будет так...
— Как? — я отлепилась от его груди. — То есть... она ведь уже проявлялась — рядом с тобой, но... совсем не так! А это...
— Сила в тебе ещё не проявлялась, иначе бы я почувствовал, — Гильгамеш лукаво прищурил глаза. — Рядом со мной? Что ты имеешь в виду?
— А сам не догадываешься? Думала, из-за того, что эта блудница по тебе сохла, и меня бросает в дрожь, в жар и в холод одновременно, когда ты...
И замолчала, увидев выражение лица на две трети бога. Оно буквально светилось от удовольствия. Не удержавшись, я шлёпнула его по плечу, и Бесстрашный, поймав мою руку, прижал ладонь к губам.
— Нет, всё это — ты, не она. Но со мной происходит то же и ещё сильнее, моя Томми.
— Ты назвал меня по имени... — растрогалась я, но тут же постаралась вернуться к волновавшей меня теме. — Так что это всё-таки было? Я чувствовала, будто могу повелевать миром, и все в нём мне покорятся... Анубис действительно повиновался.
— Иштар может управлять помыслами, и ей повинуются беспрекословно. Но её сила почти не действует на божеств, только на смертных, и то на Блуднице должны быть ритуальная одежда и ритуальные украшения. Что ты смогла повлиять на Анубиса без помощи украшений и ритуалов — невероятно, но, в какой-то мере, меня не удивляет. Говорил же, в тебе дремлют собственные силы обольстительницы... — он снова наклонился для поцелуя, но я отстранилась, прищурив глаза.
— То есть, могу и тебя заставить делать что угодно?
— Можешь, — улыбнулся он. — Но не из-за этой силы. Она не действует на тех, чьи сердце и помыслы и так принадлежат тебе.
— И после такого признания будешь продолжать упорствовать, что я ещё недостаточно окрепла? — простонала я.
Прижавшись теснее к широченной груди, заскользила губами по шее на две трети бога, и он судорожно стиснул мои плечи.
— Что ты делаешь... Думаешь, мне легко... Ты была в беспамятстве двое суток... Мы могли вообще не найти тебя... если бы сила Иштар не проявилась... и тогда...
Я провела языком по мочке уха... и Гильгамеш, хрипло выдохнув, сжал меня в объятиях, так, что я чуть не охнула, и едва слышно пробормотал:
— Постараюсь владеть собой...
Но, опровергая слова, его губы отчаянно впились в мои, и я, прошептав: "Не сдерживайся...", самозабвенно прильнула к нему всем телом.
***
Вроде бы только что ощутила на плече поцелуй Гильгамеша, а до слуха донёсся его ласковый шёпот:
— До следующей ночи...
Но, потянувшись к нему, нащупала пустоту и тут же распахнула глаза. Солнце уже взошло, на полу "резвились" солнечные зайчики. Не успела толком проморгаться — в "опочивальню" как ни в чём не бывало ворвались Бази с Гирру и, привычно залетев на ложе, наперебой затрещали:
— Наконец-то!
— Сколько можно валяться в беспамятстве!
— Нас к тебе не пускали!
— Сказали, тебе нужен отдых!
— Если бы пустили, мы бы сразу привели тебя в чувство!
— Вот в этом ничуть не сомневаюсь! — перебила их я и, повинуясь внезапному порыву, прижала обоих сорванцов к груди. — Тоже соскучилась...
Бази с готовностью обхватил ручонками мою шею, а Гирру, фыркнув, отдёрнулся:
— Кто сказал, что мы скучали по тебе?