— Что она сделала, что вы не можете ее простить?
— Зачем этот вопрос сейчас, спустя столько лет?
— Я сказал Басову, что не знаю. Я должен узнать. Не как генерал, а как товарищ.
— Она изменила мне, вот что! У неё был другой мужчина.
Я сделал шаг к дивану, чтобы присесть.
Генерал встает и смотрит на меня с гневом.
— Басов, это последнее предупреждение… В следующий раз… Моя дочь, Снежана, никогда бы так не поступила.
Его слова ранят, но я не отступаю.
Вместо того чтобы сесть, я встаю перед отцом Снежаны.
— Генерал, я понимаю ваши чувства, но у меня есть доказательства. Я не стал бы говорить об этом, если бы не был уверен. И точно не женился бы на Ире, если бы это было не так.
Он молчит, пытаясь успокоиться. В комнате повисла тишина, слышно лишь тиканье часов. Я вижу, как в его глазах борются отцовская любовь и долг, вера в дочь и представленная мной реальность.
— Ложь, всё это ложь, — выдыхает он, но в его голосе нет прежней уверенности. Он садится в кресло, лицо его осунулось, будто он постарел на несколько лет. – Кто посмел опорочить имя моей дочери? Зачем им это?
— Вы можете поговорить с ней об этом. Хотя сомневаюсь, что она скажет вам правду.
Он смотрит на меня с болью и отчаянием.
— Поговорить? Как я могу говорить с ней после этого? — Он закрывает лицо руками. — Боже мой, что стало с моей семьей?
После встречи отца Снежаны с моей дочерью он уходит. Через несколько дней я обещаю дочери, что она увидит Снежану. Ира замкнулась в себе.
Я позвонил генералу, но он сказал, что не может связаться с дочерью и что они поссорились.
Я достаю из холодильника бутылку холодной воды и собираюсь выпить.
— У него никого не осталось, — говорит генерал, — и я в этом виноват. Умерла ее бабушка, дочь искала моей поддержки, а я отвернулся. Теперь меня мучает чувство вины.
Я едва расслышал его слова.
— Как вы думаете, где она сейчас?
– Подожди, я знаю, где она работает. Она вместе с подругой торгует цветами. Я сейчас отправлю тебе адрес.
Генерал отправил мне сообщение с адресом цветочной лавки, где работает Снежана. — Ты обязан это сделать, Басов, ради благополучия дочери, — твердил я себе, набирая номер Кати.
– Здравствуй, крошка, у тебя есть свободное время? – обращаюсь я к своей возлюбленной.
– Да, любимый. Что-то произошло?
Сбрасываю серую футболку и торопливо натягиваю черную. Снова беру телефон.
– Не могла бы ты посидеть часок с моей дочерью? Мне нужно срочно выйти по делам из дома.
– Конечно, останусь, дорогой, но ты всю ночь должен будешь меня любить, согласен?
– Как скажешь, блондинка. Эту ночь ты запомнишь на всю жизнь.
– Я не забуду и предыдущие ночи, что ты мне подарил. Безумно тебя хочу. Ты не представляешь, как я по тебе соскучилась.
Сдержав усмешку, я закончил разговор по телефону. Спустя час ко мне приехала Катя, моя возлюбленная. Моя дочь мирно спала в соседней комнате.
— Начнём с нас двоих… — прошептала она, увлекая меня к дивану и игриво задрав свою короткую юбку. Сзади устроившись у меня на коленях, и так она призывно развела ноги.
—Кать ты чего? Я же тебе объяснил ситуацию. Мне нужно выйти.
—Да но сначала…
Улыбнувшись, я нежно коснулся её шеи и легко поцеловал в щёку. Мои пальцы трогают её левую ногу. В ответ блондинка, сгорая от желания, начала страстно целовать меня. Повернулась ко мне.
Её губы были сладкими и манящими, а тело горело под моими руками. Катя умела возбуждать одним лишь взглядом, одним прикосновением. Она знала, как свести меня с ума.
Мы целовались долго и жадно, пока воздух не стал обжигать наши лёгкие. Катя оторвалась от меня, тяжело дыша, и заглянула мне в глаза. В её взгляде плескалось столько страсти и желания, что я едва мог сдержать себя.
— Я так соскучилась, — прошептала она, прижимаясь ко мне ещё ближе.
Простуда дала о себе знать мучительной головной болью, а в горле ощущалось неприятное першение.
– Я чувствую себя так же, – пробормотал я в ответ, и в этот самый момент, к моему удивлению, вместо Кати передо мной возник образ Снежаны.
И всему виной была эта проклятая простуда.
Мгновенно ощутил прилив крови, член налился и затвердел. Она одарила меня улыбкой, прикоснулась к моему члену, задрав мою футболку, и я окончательно потерял контроль над собой.
– Тебе показалось мало в комнате, дрянь? – произнес я, высвобождая член, и Катя, не понимая, что происходит, опустилась на него.