Он поднимает глаза, и в них я вижу лишь одно желание – обладать мной, затем отстраняется и снова присаживается на диван. Я делаю шаг назад. Поднимаю шорты.
— Басов, у тебя жар. Ложись спать.
— Подойди ко мне, — прошептал он, — прошу тебя. Обещаю, я не прикоснусь к тебе.
Боялась ли я его прикосновений? Нет. Боялась того, что они могут разбудить во мне.
Его глаза, воспаленные и блестящие, неотрывно следили за мной. В них плескалась мольба, от которой невозможно было отвернуться. Осторожно присев на край, я коснулась его лба. Горячо. Очень горячо.
— Я здесь, Басов, — прошептала я, пытаясь унять дрожь в голосе. — Я рядом.
Он слабо улыбнулся, и эта улыбка, такая редкая и такая долгожданная, пронзила меня до глубины души. Он протянул слабую руку и коснулся моей щеки.
— Спасибо, — прошептал он и попросил меня полежать рядом с ним. — Полежи со мной, пожалуйста.
– Нет уж, спасибо. Это как в сказке ”Колобок". Не буду лежать рядом с тобой, извини.
Завтра он, скорее всего, ничего не вспомнит. У него ужасный жар.
Басов с трудом приподнимается и садится. Сидит рядом и смотрит на меня.
— Ненавижу тебя, стерва, но до безумия хочу прямо сейчас, — выпалил он, — снимай шорты.
— Не буду, — пытаюсь встать, но он не дает, резко притягивая меня к себе. Наши носы почти соприкасаются.
– Хочу тебя, глупая дура. Сдавайся, тебе не справиться со мной. Если постараешься на моей кровати, позволю видеться с моей дочерью каждый день.
Шепотом предлагает он, а я смотрю на его губы, которые полуоткрыты.
— Думаешь, я соглашусь на это? — пытаюсь освободиться.
Глава 16
Снежана
Я убежала в комнату к Ирочке и закрылась там. На следующий день готовила завтрак.
— Ты на моей кухне? Кто позволил тебе сюда войти? Бесишь ты меня, идиотка.
Но почему он такой идиот?! Сердце бешено колотилось, отбивая чечетку в ушах. Его слова, грубые и откровенные, обжигали не хуже лихорадочного жара. Он каждый раз употребляет такие слова, зная, что я не люблю. В его глазах плескалось отчаяние и неприкрытое желание, смешанное с ненавистью. Он словно разрывался между потребностью во мне и желанием унизить.
Он приближается и сильно хватает меня за плечи. На кухне мы одни.
– Ты не посмеешь, – выдохнула я, пытаясь высвободиться из его хватки. Но он был сильнее, чем я думала, особенно сейчас, когда его разум затуманился.
– Посмею, – прорычал он в ответ, его дыхание опалило мою щеку. – Ты нужна мне…
Его предложение – мерзкий шантаж. Играть ради минутной похоти. Мой разум кричал об опасности, но где-то глубоко внутри просыпалась другая эмоция – искушение. Он был моим проклятием, моим соблазном.
– Никогда. Ты и Ира испортили мне жизнь. Почему ты рассказал неправду моему отцу?!
В этот момент он поцеловал меня.
Поцелуй был грубым, властным, лишенным нежности. Он впился в мои губы, словно пытаясь вырвать из меня всю душу. Я сопротивлялась, кусала его в ответ, но он лишь усиливал хватку, не давая мне ни единого шанса вырваться. Во мне боролись отвращение и странное, необъяснимое притяжение. Я ненавидела его за эту слабость, за то, что он мог так легко вывести меня из равновесия.
Вдруг он отстранился, тяжело дыша. В его глазах больше не было ненависти, лишь растерянность и боль. Он отпустил мои руки, словно обжегшись.
Я развернулась и вышла из комнаты, оставив его одного в его больном бреду. Потом, что-то обдумав, я вернулась и увидела, как он держит письмо Иры.
— Басов, я тебя молю, отдай письмо, это моё.
— Если это так, то зачем оно в мусорном ведре?
— Туда нечаянно попало. Пожалуйста, отдавай.
— Попроси, и я отдам.
— Прошу, верни мне письмо.
— Не слышу тебя, Жанна. Говори громко, ну же, давай.
— Пожалуйста, верни письмо!
— Нет, так не пойдёт. Я не слышу тебя, а разве такое бывает?
Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. В груди разливался кипяток. Ненавижу Басова, ненавижу его мерзкую ухмылку и то, как он медленно, нарочито тянул слова. Это было унизительно, отвратительно и, самое главное, бессмысленно. Письмо – единственная ниточка, связывающая меня с прошлым, с человеком, которого уже никогда не вернуть. И этот гад играл со мной, как кот с мышкой.
— Пожалуйста, Рома, верни мне моё письмо, — прошептала я, чувствуя, как предательски дрожит голос. Слова казались пустыми и бессильными, словно воздух, выпущенный из воздушного шарика.
Басов наклонился ближе, делая вид, что пытается расслышать. Его глаза, обычно холодные и отстранённые, сейчас горели каким-то нездоровым торжеством. Он наслаждался моей слабостью, моим унижением.