Жена…
Ира.
Перед глазами всплыло её лицо — ясные глаза, мягкая улыбка.
Вина кольнула грудь.
Я изменял ей каждый день в штабе.
Сначала со Светой. Она соблазняла, а потом сдалась сама. Потом — новая медсестра. Я научил её тому, чему не должен был, и она влипла по уши.
— Катя, хватит, — сказал я, стараясь держать голос ровным. — Между нами ничего не может быть.
Она встала с моих колен, отступила и мрачно сверкнула глазами.
— Вот как? А все те ночи, что мы провели вместе? Всё, что ты мне говорил? Это ничего не значит?
— Не значит, — честно признал я. — Это была ошибка. И я не хочу её повторять.
— Ты хочешь сказать, — она поправила халат, — что не уйдёшь от своей жены?
— Жены? — переспросил я, натягивая футболку. — Катя, она родила мне дочь. Я не предам её. Тебе понятно?
Она прищурилась.
— Пройдёт время, и твоя дочь поймёт, что ты не любишь её мать.
— Когда она вырастет, у неё будет своя жизнь. Она даже не заметит, как её мама страдает, пока я занимаюсь другими женщинами.
Катя не ожидала такого. Её глаза вспыхнули обидой, смешанной с упрямой фанатичностью.
— Ты просто боишься признаться себе, — прошипела она. — Боишься потерять стабильность. Уклад. Но это жизнь? Жить без любви?
Я почувствовал, как раздражение поднимается, как горячая волна.
— Ты не знаешь, о чём говоришь, — буркнул я, застёгивая джинсы. — Между мной и моей женой есть то, чего ты никогда не поймёшь.
Она зло рассмеялась.
— Трус ты. Боишься выбирать. Боишься рискнуть — вот и всё. И страдают все. Твоя жена. Твоя дочь. И я, между прочим!
— Ты? — я холодно усмехнулся. — Я хоть раз говорил тебе, что люблю?
Катя, милая, я тебя не люблю. И ты это знаешь.
Она разрыдалась.
Чёрт, как же я ненавижу, когда она начинает реветь.
Я отвернулся и направился к выходу штаба. Нужно было срочно вернуться в часть — там, в жёстком распорядке, мне всегда было спокойнее.
Телефон зазвонил.
Отец Иры.
Он говорил быстро, сбивчиво. Я ничего не мог разобрать, кроме одного:
**Ира попала под машину.
Состояние критическое.
Шансов почти нет.**
Мир поплыл. Слова отца превратились в гул.
Я машинально что-то ответил и отключил телефон.
Только одно билось в голове:
**Ира.**
Та самая Ира, что ждала меня из каждой командировки.
Та, которая смеялась, держа дочь на руках.
Та, которую я так и не смог полюбить, как хотел.
Я сорвался с места, потребовал машину. Дежурный понял всё без слов.
Дорога до больницы была как в тумане.
В приёмном покое меня встретил её отец.
Глаза красные, руки дрожат.
Он просто обнял меня.
**Иры больше нет.**
Жизнь, такая привычная и понятная, рухнула в один миг. Все планы, надежды — прах.
Я пытался полюбить её, но не смог.
И теперь — боль, вина и тягучая пустота.
На похоронах дочь обняла меня за шею.
— Папа, ты куда? Не бросай меня, как мама… Останься со мной.
— Солнышко… мне нужно одно дело закончить. Я обещаю, вернусь.
Вернувшись в штаб, я начал пить.
С вечера.
До тех пор, пока в кабинет не вошёл Сергей.
Он остановился, взглянув на меня.
— Это правда?
— Да, — сказал я коротко.
Он сел напротив.
— Во всём виноват ты, Басов! Ты разрушил жизнь ей и себе. Ты никогда её не любил. Ты любил… и всегда будешь любить…
Я резко поднялся.
— Замолчи! Не произноси её имя!
В груди всё сжалось, горло перехватило боль.
Сергей молчал — только смотрел с тревогой и осуждением.
— Ты должен был остановить Снежку, — тихо продолжил он. — Она уходила. Ты мог поговорить. Выслушать. Но вместо этого ты предал её. И меня тоже.
Слова резали, как ножом.
Он был прав.
Я был трусом. Эгоистом.
Я снова налил виски.
— Уходи, Серёга, — выдохнул, не поднимая взгляда. — Просто уйди.
Он встал, подошёл, положил руку на плечо.
— Я не оставлю тебя, Басов. Ты мой друг. И должен это пережить.
И должен понести ответственность.
Я скинул его руку.
— Какая ответственность? Ира мертва. И… виноват я.
Эти слова сорвались, как исповедь.
Сергей вздохнул.
— У тебя растёт дочь, — жёстко сказал он. — И она — всё, что у тебя осталось.
Я невольно улыбнулся — горько, криво.
— Да… моя девочка. Наверное, уже соскучилась.
— Вот именно. Подумай о ней. Если исчезнешь, если сломаешься — кем она станет?
Я закрыл глаза.
— Ты прав. Закончить дела…
и вернуться домой.
К дочке.
С меня хватит.